Книга Стена Бурь, страница 291 – Кен Лю

— Перед лицом моря все люди братья, – прохрипел он, после чего без сил повалился на берег.

Руи, второй месяц двенадцатого года правления Четырех Безмятежных Морей

В гавани Крифи зимнее море было спокойно, но небо закрывали тяжелые тучи; глубоко в их толще сверкали проблески молний. По мере того как садилось солнце, покоящиеся под водой останки городов-кораблей приобретали в гаснущем свете причудливые очертания: гигантской черепахи, ухмыляющейся акулы, стайки поблескивающих карпов и даже могучих птиц, каким-то образом променявших воздушную стихию на более плотную среду обитания.

– Где ты был, Старая Черепаха?

– Далеко на краю света, снова пробовал одолеть Стену Бурь.

– И что ты обрел в результате?

– Страх перед неведомым. Мне так и не удалось прорваться через нее.

– Ты же понимаешь, брат, что нам не положено ее пересекать. По словам матери, Моэно создал Стену Бурь, чтобы отделить Дара.

– Однако мир извне все равно пришел в Дара, как и новые боги.

– Мы покуда не ощутили силы этих новых богов; быть может, они еще слишком слабы после путешествия.

В последних лучах заходящего солнца тень гигантской черепахи покачала головой:

– Боюсь, Стена Бурь – это преграда, пересекать которую могут только смертные, но не боги.

Подводные тени замерли, как если бы боги были потрясены, услышав эту невыразимо ужасную весть.

Как всегда, Тацзу был первым, кто вышел из оцепенения.

– Ты пропустил интересное представление: твой любимый смертный пережил настоящее приключение.

– Как много я не увидел?

– Самое интересное еще только начинается.

– Луто, почему ты не последовал за своим протеже через Стену Бурь, когда он прорвался за нее три года назад?

– Я изо всех сил старался ему помочь, но чувствовал, что силы мои слабеют, когда я пытаюсь перешагнуть через тот барьер. Наше могущество проистекает от этих островов, и мы не можем покинуть свой дом, если только не станем… не станем смертными.

– Но вдруг это означает, что… что боги этих чужеземцев не покинули их дом? Льуку оставили своих богов позади, их молитв никто не слышит.

Боги размышляли над этим, продолжив наблюдать за событиями, разворачивающимися во дворце Крифи. Так посетители таверны потягивают напитки, уютно устроившись у очага и внимая сказителю.

* * *

Дзоми сидела между двумя носилками, в одной руке она держала руку отца, в другой – учителя. Оба мужчины теперь почти заснули, лекарство временно уняло их боль.

— Есть хоть какая-то надежда? – спросила девушка.

Военный лекарь сдвинул брови, но не кивнул в ответ и не помотал головой.

— Их жестоко пытали, – сказал он. – Я удивлен, что они… что они вообще живы.

Дзоми мрачно вздохнула.

На полу перед ней лежала «Гитрэ юту»; на страницах книги была изложена история, в которую она почти не решалась поверить.

— Отдохни, отец, – прошептала девушка. – Отдохни, учитель.

А позади нее генералы, советники и солдаты ждали, когда Дзоми продолжит читать вслух.

Страна чужеземцев, двумя годами ранее

Луан очнулся в шатре, он лежал на постели из шкур и был укрыт меховым одеялом. В сумрачном чреве шатра стоял запах животного мускуса, резкий, но нельзя сказать, чтобы неприятный. Свет проникал через единственное центральное отверстие наверху, служившее также дымоходом для очага, на котором в кожаном котелке что-то булькало.