Книга Стена Бурь, страница 257 – Кен Лю

Гин вспомнились давние времена, еще до того, как семена раздора дали всходы, когда Рисана приходила к ней обсудить вопросы военной стратегии. Сегодня ей еще раз дали понять, что блестящие идеи могут появиться у того, от кого их меньше всего ожидаешь, и разве Гегемон не совершил эту ошибку, не прислушавшись к ее собственным советам во время войны Хризантемы и Одуванчика?

— Я рада вашему визиту, императрица. Простите, что поначалу проявила негостеприимство. – Она хотела добавить: «Разговаривай мы вот так в прошлом, может, стали бы друзьями», – но удержалась. Для таких фраз было уже слишком поздно.

Джиа склонилась перед ней в джири. Гин ответила ей воинским салютом.

Руи, второй месяц двенадцатого года правления Четырех Безмятежных Морей

К досаде многих министров-моралистов, итоговый текст императорского указа, утверждавшего секретные военные планы, составленные Мюном Сакри, Таном Каруконо и принцем Фиро, включал последний пункт, где выражалась благодарность за участие императрице Джиа, консорту Рисане, принцессе Тэре и особому помощнику Дзоми Кидосу.

Пока члены Коллегии адвокатов строчили возмущенные петиции, критикуя императора за то, что он разрешил представительницам слабого пола принимать столь активное участие в делах государства, некоторые из адвокатов-женщин, включая новых фироа, назначенных по итогам последней Великой экзаменации, отпраздновали это событие собранием в «Трехногом кувшине» – том самом заведении, откуда началась карьера Дзоми Кидосу. Они провозглашали тосты и обсуждали способы сделать собственную работу такой же значимой.

* * *

Пума Йему, командующий авангардом сил Дара, разделил императорский флот на небольшие эскадры, приказав им врозь приближаться к Руи по широкой дуге с юга и с запада.

— Зачем он так делает? – задал пэкьу Тенрьо вопрос своим танам, которые собрались на совет.

Вожди принялись строить догадки.

— Вероятно, варвары дара пытаются уменьшить потери. Если они сосредоточат все силы вторжения в одном месте, то удар гаринафинов разом уничтожит всю армию. А так они намерены высаживаться в разных укромных местах по всему побережью, надеясь, что хотя бы часть отрядов уцелеет.

— Может, они собираются перебросить на кораблях лазутчиков для диверсий. Когда в море так много кораблей, нам сложно будет перехватить их все.

— А что, если готовится осада? Это, как я понимаю, весьма распространенный тактический прием у этих морских дикарей. Но мы, в отличие от них, не зависим от торговли, так что подобные маневры повредят нам не больше, чем танцующий на волнах дельфин способен повредить спящему в степи тигру.

— В любом случае, что можем мы против них предпринять? Наши города-корабли слишком неповоротливы, чтобы посылать их в погоню. Это все равно как если бы неуклюжий медведь охотился за комарами.

— Надо позволить им подойти поближе и нанести удар с воздуха.

— Но если наши наездники будут денно и нощно патрулировать столь протяженное побережье, это за несколько дней вымотает гаринафинов.

Дебаты продолжались, число теорий множилось, однако толковые предложения так и не рождались.

— Верные таны льуку, – вдруг раздался новый голос, – чтобы понять намерения добычи, следует изучить оставленные ею следы.

Голос принадлежал молодой женщине лет двадцати: высокой, гибкой и мускулистой; бледная кожа лица хорошо сочеталась с волосами настолько светлыми, что они казались почти белыми. Ее имя было Вадьу Роатан, хотя большинство воинов звали ее Танванаки, что было сокращением от Танванаки-Гаринафин, то есть «Вспышка Гаринафина»: прозвище сие она получила как признание своего мастерства небесной наездницы и искусной пращницы.