Книга Стена Бурь, страница 199 – Кен Лю

Дзоми ничего не ответила.

— Моя мама может наказать любого, кто тебя обидел, – сказала Айя. – Она более великая госпожа, чем они все.

Дзоми обошла лагерь и поговорила с другими беглецами. Некоторые были учеными, не выдержавшими императорских экзаменов и надеявшимися найти своим талантам иное применение; другие – разбойниками, видевшими в восстании возможность набить мошну; но большинство мятежников составляли молодые крестьяне вроде Моты Кифи, сражавшиеся потому, что их убедили, будто это правильно, а господам сверху всегда видно лучше.

Дзоми направилась в зал для приемов.

* * *

— Вы не можете так поступить, – сказала Дзоми.

— Не могу? – переспросила Гин Мадзоти удивленно. – Это еще почему?

— Потому что неправильно выдавать императорским палачам последователей Ми и Солофи, в то время как вся ответственность лежит на них двоих! Уже то, что они предложили такое, не вписывается ни в какие рамки.

— Выдать самих Ноду и Дору я никак не могу, – твердым тоном заявила Гин. – Они пришли ко мне в надежде, что я сумею спасти их жизни. И я лишусь последних остатков чести, если хотя бы не попробую.

— Вы говорите о спасении лица…

— Честь превыше всего!

Дзоми сделала глубокий вдох:

— Но зачем тогда выдавать их последователей?

— Потому что в Пане сейчас все не так, как было раньше, – пояснила Гин. – Император не попросил меня возглавить войну против Тэки Кимо, хотя номинально я все еще маршал Дара. И не обратился ко мне за помощью в связи с ситуацией, сложившейся на Туноа. Я подозреваю, что… Но забудь: есть вещи, которые тебе не положено понимать. В общем, я обязана дать императору хоть что-то.

— Вы полагаете, что ветер в Пане переменился? – осведомилась Дзоми. – Вы… вы думаете, что император подозревает вас в излишних амбициях?

— Я уж не знаю, что и думать, – ответила Гин. – Вести из Пана поступают самые противоречивые, и мне кажется, что с мятежом на Туноа все обстоит гораздо сложнее, чем кажется. Некто могущественный в Пане плетет интриги против тех, кто внес самый весомый вклад в возвышение Дома Одуванчика.

— Если вы полагаете, будто императрица Джиа… Должна сказать, вы ошибаетесь.

— Откуда ты знаешь?

«Я не могу предать доверие императрицы, – подумала Дзоми. – Я не вправе рассказать королеве Гин, что императрицу неправильно поняли».

— Я просто знаю, – сказала она. – Но если вы хотите действительно убедиться, то почему бы вам не поехать к консорту…

Гин осадила советницу холодным и гордым взглядом.

— Если ты предлагаешь мне обратиться к консорту Рисане за защитой, то прикуси язык. Я сделала себе имя острием меча. И не стану пресмыкаться перед женами своего господина.

— Вы говорите о чести, покрывая Ноду и Дору, но выдаете их сторонников, чтобы умилостивить императора. Признаться, я не усматриваю последовательности в этих двух поступках.

Гин горько рассмеялась:

— Последовательность – это вечная ловушка, куда норовят попасться только ограниченные умы.

— Вы уверены, что предлагаете защиту Ноде и Дору исключительно из желания проверить, по-прежнему ли вы пользуетесь доверием императора и остаетесь ли маршалом Дара в его сердце?

Гин отвела взгляд и ничего не ответила.

«Если принц с герцогом начнут слишком сурово преследовать талантливых мужчин и женщин, придерживающихся иных воззрений, этим людям понадобится убежище в Дара», – пришли Дзоми на память слова Джиа.