Книга Стена Бурь, страница 163 – Кен Лю

— А что в этом плохого?

— Плохо то, что доверие – вещь переменчивая и не выдерживает тяжкой ноши. Куни полагает, что империя зависит от него, так как он один видит путь вперед. Это слишком хрупкая конструкция. А Фиро, хотя и юн, следует отцовским путем.

— Но разве во времена великой смуты не лучше быть уверенным, что бразды правления удерживает человек достаточно сильный, чтобы справиться с повозкой? Тиму не обладает такой силой.

— Допустим, что так. Но вместо империи Дара, чей покой зиждется на клятвах верности и дружбы, я хочу получить государство, основанное на системах, институтах, кодексах поведения, которые благодаря постоянному повторению материализуются. Единственный способ обеспечить прочный мир состоит в том, чтобы отобрать власть у отдельных личностей и передать ее структурам. Куни полагает, что благородный человек автоматически будет совершать правильные поступки. А вот я считаю, что, если человек совершает правильные поступки, вне зависимости от причин, – вот тогда его можно назвать высоконравственным.

— Может, ты и говоришь языком моралистов, Джиа, но я думаю, что в душе ты принадлежишь к воспламенистам. Единственный способ достичь желаемого тобой – это свести управление к системе поощрений и наказаний.

Императрица грустно улыбнулась:

— Я бы выразилась так: все хорошие короли – это воспламенисты, которые рядятся в одежду моралистов и окружены министрами-моделистами.

— А как насчет поточников?

— Ну, эти живут в среде, недоступной обычным смертным. Мы же, в подлунной сфере, всегда обязаны готовиться к худшему.

Сото издала еще один вздох:

— Рисана играет в «Воробьиную черепицу», тогда как ты играешь в кюпу.

Джиа рассмеялась:

— Послушать тебя, так я прямо вся такая расчетливая и… и холодная.

— А разве это не правда?

— Я была откровенна с тобой. Даже близкая подруга способна… Ну, словом, я напрямик высказала все, что думаю о доверии.

Сото какое-то время вглядывалась в лицо Джиа, а потом испустила тяжкий вздох.

— Ты стала еще более скрытной, чем прежде. Я не могу определить, что у тебя на уме.

— Просто оставайся моей подругой и не думай обо мне плохо. Когда думаешь о человеке хорошо, то все его действия предстают в положительном свете. Что, если умысел, который ты подозреваешь, всего лишь эхо твоих собственных страхов, вот тебе и мерещится невесть что?

* * *

— Адвокат Кидосу!

Дзоми остановилась сразу за мостом через ручей, протекающий через ту часть дворца, где располагались личные покои императорской семьи. Она обернулась и увидела, что к ней с середины императорского огорода направляется принцесса Тэра. Хотя девочка была одета в простую робу для работы в полях, а руки ее были перепачканы в земле, изящные движения и уверенная осанка говорили о ее статусе не менее красноречиво, чем шелковое платье и тонкие перчатки.

Дзоми подавила в себе раздражение и почтительно кивнула:

— Ваше высочество.

Всегда, когда Дзоми приходила во дворец (а это случалось нечасто, так как младших адвокатов приглашали ко двору лишь несколько раз в год), Тэра обязательно находила благовидный предлог поговорить с ней. Да вот только ничего интересного принцесса сказать не могла.

— Вы не заняты? – спросила Тэра. – Я давно вас не видела.

— А что вы хотели? – довольно сухо осведомилась Дзоми.