Книга Стена Бурь, страница 100 – Кен Лю

И все-таки застарелые привычки искоренить трудно. Дзато Рути наверняка был изрядно удивлен, обнаружив, что один из десяти отобранных им и другими судьями пана мэджи оказался женщиной.

— Кх-м… – Прочистив горло, Рути продолжил: – Эссе Дзоми Кидосу было смелым и оригинальным, гармонично, но весьма своеобразно соединяя идеи моралистов и поточников: ничего подобного мне никогда прежде видеть не доводилось. Я думаю, что ее предложение по возрождению простых ритуалов древних мудрецов ано стоит того, чтобы его выслушать. Прошу!

Дзоми поднялась с заднего ряда сидящих пана мэджи. Среди присутствующих министров и генералов послышались шепотки. Консорт Рисана выглядела озадаченной, а императрица сдвинула брови.

Но больше всех удивились Луан Цзиа и Кадо Гару.

«Значит, ей это удалось!» Луан подавил порыв вскочить и издать радостный вопль.

«Кто же она такая?» – думал Кадо, перебирая имена из списка, который он отправил в столицу…

Пока Дзоми сидела, ее плачевное состояние не бросалось в глаза, но стоило девушке встать и привлечь к себе общее внимание, как сразу стала очевидна бедность ее одежды. Кайма простой холщовой мантии была разодрана, через дыру проглядывали штаны. Мало того, сквозь нее было видно также и приспособление на левой ноге, объяснявшее хромоту.

Луан Цзиа посмотрел на девушку и ободряюще улыбнулся. Она тоже улыбнулась ему.

— Почему ты так бедно одета? – спросил император Рагин.

— Потому что я бедная, – ответила Дзоми.

Дзато Рути бросил сердитый взгляд на чиновников, расположившихся позади сидящих ученых. На этих людей возлагалась обязанность обучить пана мэджи протоколу, необходимому для этого торжественного дня.

— Мы предлагали Дзоми Кидосу купить официальное одеяние на сегодня, – доложил один из чиновников дрожащим голосом. – Но она отказалась.

— Кусок нефрита, завернутый в пыльную тряпицу, остается куском нефрита, – сказала Дзоми. – А собачий кал, упакованный в шелк, все равно воняет на всю комнату.

После мига напряженной тишины своды Большого зала для приемов огласились звонким смехом консорта Рисаны. Остальные пана мэджи, до которых дошло наконец, что их оскорбили, злобно смотрели на Дзоми.

Пряча улыбку под завесой из раковин-каури, Куни наклонился вперед:

— Ну что же, поделись с нами своими предложениями по реформе Дара!

* * *

Выходящая в коридор дверь распахнулась настежь. Четверо подслушивающих в комнате для переодевания обернулись и увидели, что на пороге стоит, глядя на них во все глаза, четырехлетняя крошка Фара.

— Вы тут в прятки играете, да? – спросила малышка. Потом личико ее озарилось улыбкой до ушей, она подпрыгнула и закричала: – Прятки! Прятки!

Крики были такими громкими, что их наверняка услышали в Большом зале для приемов.

Дети переглянулись.

— Я же говорил вам, что это плохая идея, – сказал Тиму. – Император и императрица будут в ярости! – Затем лицо его помрачнело, и он пробормотал: – Мастер Рути назначит мне дюжину эссе, а то и больше, за то, что я не остановил вас.

У двери в коридор стояла служанка, и ее буквально трясло от страха.

— Госпожа Сото, простите! Принцесса Фара сбежала, пока я готовила ей полдник, и мне не удалось ее догнать!

Сото взмахом руки отослала служанку прочь. Она собиралась уже сказать детям, чтобы они убегали, и принять августейший гнев на себя, когда Тэра подтянула к себе Фару и спокойно проговорила: