Книга Пустующий трон, страница 495 – Кен Лю

«В любви нет места лжи».

Кинри решил было напоследок заявить, что льуку никогда не сдаются, но, как только он бросил на своих противников дерзкий взгляд, слова застряли у него в горле. Двое мужчин в черном держали боевые костяные палицы.

«Да они же льуку.

Невероятно. Откуда взялись льуку на Большом острове?»

Наблюдая за тем, как его враги покачивают палицами, Кинри приходил во все большее замешательство. Они держали палицы неправильно, потрясали ими как несбалансированными мечами. Никакой наро или кулек не стал бы так небрежно обращаться с оружием. Пока юноша искал ответы на множество кишевших в голове вопросов, яркая вспышка вдруг осветила все вокруг кареты, как будто среди ночи наступил полдень. Разбойники отскочили, щуря и прикрывая глаза. Кто-то вскрикнул от боли и удивления. Ослепительный свет был в тысячу раз ярче факелов.

Кинри почувствовал, что в спину ему больше не упираются мечи. Брыкнувшись, он откатился в сторону. Поскольку сияние исходило из-за спины, его глазам ничего не угрожало. Не поднимаясь с земли, чтобы не привлекать внимания, юноша сквозь пальцы посмотрел, что творилось у кареты.

В небо поднимался искрящийся и шипящий шар, похожий на летящий в обратную сторону метеор. Он действительно был ярким, как солнце, и заметить его наверняка могли даже с расстояния в несколько миль.

— Идиоты! Я же сказал: хватать их сразу! А теперь они на помощь позовут!

Дрожащий от ярости голос раздался позади черного круга разбойников. В ярком сиянии сигнальной ракеты Кинри узнал Тифана Хуто.

— Хватайте их! Живо! – кричал Тифан, для пущей острастки подскакивая на месте.

Но не успели ослепленные бойцы выполнить приказ, как из кареты соколом-мингеном вылетел человек. Он приземлился перед каретой, поднял руку и ребром ладони ударил по оглобле. Оглобля была толще руки Кинри, но переломилась, словно палочка для еды.

У юноши отвисла челюсть. Человек – хотя, вообще-то, Кинри не был уверен, человек это или воплощение Диасы-Фитовэо, – подхватил тяжелую оглоблю и махнул ею наотмашь, разом сбив с ног добрый десяток противников. Раздался болезненный вой. Воин продолжал с легкостью размахивать неудобным импровизированным оружием: так сам Кинри мог бы махать костяной палицей.

Это был Мота Кифи.

Пораженный его невероятной силой, Кинри даже не шелохнулся, когда Мота сделал еще несколько шагов и вновь потряс оглоблей. Юноша еще сильнее вжался в землю, почувствовав кожей поток воздуха, исходивший от громадного оружия. Крики и стоны подсказали, что Мота уложил еще одну группу нападавших.

Кинри осторожно приподнял голову.

Мота стоял перед ним. Одной рукой он держал на весу оглоблю, а другую протягивал ему.

Как во сне, Кинри позволил поднять себя.

— Взять его! Взять его, пока не явились солдаты! – вопил Тифан Хуто.

Несколько пришедших в себя разбойников набросились на Моту со спины.

— Сзади! – крикнул Кинри.

Мота наугад махнул оглоблей за спину. В движении его не было никакого изящества. Оглобля выглядела медленной и неуклюжей, словно падающее дерево. Но от ее мощи было не уклониться. Люди глухо посыпались на землю, жалобно скуля. Их просто-напросто скосило, как траву.

Осознав, что с могучим воином не совладать, Тифан Хуто решил, что храбрость следует демонстрировать с осторожностью.