Онлайн книга «Пустующий трон»
|
— Сейчас мы в чужой земле, где наш образ жизни не подходит, – парировала Гозтан. – Эти острова не похожи на степи Укьу. Одним скотоводством такое население не прокормить, если только не перебить большинство коренных жителей. Но кто тогда станет сражаться за нас по истечении десятилетнего договора о ненападении, когда Джиа и Фиро приведут сюда свои армии? — К тому времени придут подкрепления! — Даже если пэкьу-тааса Кудьу пришлет все имеющиеся города-корабли, сколько это тысяч воинов? Ничего не будет по-прежнему: мы должны приспособиться. — Пораженческие настроения – вот главная проблема приспособленцев, – возразила Кутанрово. – Не забывай, что мы захватили целых два острова Дара и отбились от их армады, имея всего лишь несколько тысяч воинов. Даже их юная императрица, которую этот подлец Куни Гару избрал своей наследницей, погибла в Стене Бурь, когда отправилась перехватить наш резервный флот… — Без уважения к врагу невозможно победить. Народ Дара никогда прежде не сражался против гаринафинов, но им удалось призвать молнии и остановить наше продвижение в заливе Затин… — Да пусть у них будет хоть в тысячу раз больше воинов и в сотни сотен раз больше хитроумных орудий! Залог победы – не эти мелочи, а огонь в сердцах воюющих. Дух льуку – единственное, что имеет значение, а ты, са-вотан, его утратила. Пока таны спорили, Танванаки пыталась обуздать свои мысли. «А вдруг Кутанрово права? Может, я действительно утратила тот внутренний огонь, позволивший одолеть силы Мапидэрэ, пересечь бурный океан, захватить эти острова и потрясти престол Дара?» — Ради будущего нашего народа я принесла не меньше жертв, чем любой из нас. – Гозтан впервые потеряла самообладание. – Я посвятила всю жизнь службе пэкьу, а прежде – пэкьу-вотану. Война отняла у меня всех пятерых мужей. Никто не смеет присваивать себе дух льуку… — Так веди себя подобающим образом! Пусть твой сын возьмет в руки палицу и топор, а не возится с восковыми табличками, кистями и красками… Танванаки по-прежнему колебалась. «Идеи сторонников жесткого курса вновь спровоцируют на этих землях кровопролитную вражду. Если я пойду этим путем, то потеряю Тиму навсегда. Но что подумают мой брат и его таны, когда увидят, что мы живем неотличимо от ненавистных врагов? Как мне не растерять уважение и остаться пэкьу, если Кудьу бросит мне вызов?» — Смерть дара-рааки! – неистовствовала Кутанрово. – Мы обязаны искоренить эту грязь, прежде чем придут подкрепления. Мы должны говорить на языке льуку, одеваться как льуку, есть как льуку, вести себя как льуку. Смерть дара-рааки! Мы сделаем эту землю точной копией Укьу и позаботимся, чтобы даже тогатены стали как можно ближе к настоящим льуку. Смерть дара-рааки! Мы очистим эту землю от ложных богов и верований. Единственная истина заключается в том, что льуку выше всех и должны править всеми! Воку Фирна присоединился к Гозтан Рьото, призывая проявить благоразумие, но их голоса потонули в громком хоре танов, вторящих Кутанрово: — Смерть дара-рааки! Смерть дара-рааки! К хору присоединились все старые таны и даже несколько бывших сторонников мирного сосуществования. Многие похватали боевые палицы и топоры и принялись стучать по полу. Шум стоял оглушительный. Атмосфера в Большом зале теперь напоминала ту, что царила на военных советах в степях Укьу. |