Книга Говорящие кости, страница 571 – Кен Лю

Сюда прибыли губернаторы всех провинций, вся феодальная знать (хотя теперь ее представителей можно было перечесть по пальцам), все военачальники, министры, имперские ученые и титулованные господа, имевшие право появляться при дворе. Давненько уже здесь не собиралось столько народу. Все испытывали смутное предчувствие, что вот-вот произойдет некое судьбоносное событие.

Глашатай нараспев объявил о том, что собрание начинается, и трубы сыграли ритуальное вступление. Затем все тот же глашатай спросил, не желает ли кто-нибудь вынести на официальное рассмотрение Двора Одуванчика тот или иной вопрос.

Вопреки расставленным по залу бронзовым жаровням – нововведению Айи Мадзоти, которая приняла меры против зимнего холода, – воздух словно бы застыл. Никто не вышел вперед.

Джиа разглядывала собравшихся – эти рычаги и шестерни государственной машины, управлявшей Дара. Она знала, что все присутствующие здесь прочитали книгу госпожи Сото. Интересно, изменится ли после этого что-нибудь?

Мятеж Фиро провалился.

Государственный корабль проплыл через сильнейший тайфун и остался целым и невредимым; механизм, направляющий и регулирующий власть в Дара, выдержал беспрецедентную нагрузку; система институтов, созданных регентом для поддержания стабильности, не рассыпалась под давлением извне.

Не произошло ни кровавого переворота, ни смены власти в результате гражданской войны. Кого Йелу и представляемая им бюрократия остались преданы императрице, выступив против того, в ком многие видели более законного претендента на трон.

Милость Королей по-прежнему находится в ее руках.

Но в сердце Джиа совсем не было радости, одна лишь только усталость. Теперь императрица уже не была больше уверена, управляет ли она властью, или же, напротив, это власть управляет ею. Несмотря на ловкость и мастерство Джиа, на весь ее незаурядный опыт, власть стихийна и очень опасна, а потому воля отдельно взятого человека, даже такая сильная, как у нее самой, не может бесконечно сдерживать натиск власти.

Единственное, чего Джиа хотела, – это завершить начатое дело, целиком выполнить долговременный сложный план, довести до конца уничтожение льуку.

— Как нам быть, повелители Дара? – провозгласила императрица. – Гнусные слухи и сплетни заполонили улицы, бросая тень на мое доброе имя. Льуку приехали на переговоры, но они отказываются вести их со мной. Мы имеем дело с внутренним брожением и внешним конфликтом. Ну и каково ваше мнение? Что нам следует предпринять в такой ситуации?

Она подождала.

Пока Джиа обводила глазами зал, все присутствующие избегали встречаться с ней взглядом.

— Желаете ли вы, повелители Дара, чтобы с льуку говорила я? – произнесла она тоном настолько просительным, что это прозвучало странным даже для ее собственного уха.

Место, которое должен был занимать принц Гимото, оставалось пустым. Джиа подавила улыбку. Как ни глуп был молодой принц, однако он все-таки сообразил, что нынешнее заседание Двора Одуванчика превратится в поле боя, и, трусливый, как всегда, сказался больным.

«Его отсутствие существенно все облегчает. Присутствуй здесь Гимото, он уже кричал бы: „Ренга! Ренга!“»

Бегающий взгляд Джиа остановился на Кого Йелу. Престарелый премьер-министр, начинавший еще как соратник Куни, этот прожженный политик и известный бюрократ, стоял, сложив спрятанные под объемными рукавами руки. Выражение лица его было спокойным, а веки наполовину опущены. Он напомнил Джиа дремлющую черепаху.