Книга Говорящие кости, страница 551 – Кен Лю

Взяв тарелку горячей каши, сдобренной дикорастущими овощами и маринованными гусеницами, Саво подошел к Фаре.

— Над чем работаешь? – спросил он.

Девушка показала ему. Она начала с наброска со шмелем-переростком на одуванчике. Затем нанесла на лист тонкой прозрачной бумаги решетку с миниатюрными ячейками и наложила ее поверх эскиза, чтобы преобразовать рисунок в мозаику из черно-белых квадратиков.

— Зачем ты это делаешь? – спросил озадаченный Саво. – Первоначальный эскиз был намного красивее.

— Так может говорить только тот, кто никогда не вязал, – возразила ему Фара. – Мне нужен шаблон для вязания.

Она пояснила, что каждый квадратик обозначает стежок, узелок или петлю и что, работая вот так, делая по квадрату зараз, она переводит картинку на язык перемещения нити.

— Какой забавный способ видеть мир, – промолвил Саво.

Он опустился на колени, чтобы рассмотреть решетку, и восхитился тем, как ловко Фара отображает толщину, изгибы и тени при помощи черно-белых квадратов.

— Мне кажется, все художники стремятся найти новые способы видеть мир, – заметила девушка. – Госпожа Мира видела Гегемона в абстрактных геометрических фигурах и смогла передать суть его духа через смелые стежки своей вышивки. Художники-математики из государств Тиро открыли мир, наблюдаемый через глазок затемненной комнаты, именуемой камера-обскура, и таким образом изобрели метод создавать иллюзию глубины на плоской странице. Мужчины и женщины былых поколений научились визуализировать мир в виде решетки цветных узелков, и в результате мы обрели красивые свитеры, шали и орнамент древней Ксаны.

Рати, покончив с кашей, присоединилась к молодой паре. Заинтригованные механики стали наблюдать за тем, как Фара при помощи кусочка угля медленно заполняет решетку. Когда она добралась до глаз шмеля, возникла небольшая заминка.

— Забавно, – сказала принцесса. – Мне иногда кажется, что шмель видит мир как вышивальщик. У него такие странные глаза: они словно бы состоят из множества долек.

— Если верить зоологам из Императорской академии, каждая такая долька, по сути, есть маленький глаз, – заметила Рати. Ей смутно припомнилось, как Кисли Пэро рассказывала что-то про «составные глаза» пчел.

Фара кивнула:

— Если так, то каждый миниатюрный глаз видит, наверное, мир как точки света и цвета, а потом это все сливается с точками из всех остальных глаз, чтобы получилась полная картина.

— Какое любопытное наблюдение! – воскликнула Рати. – Хотя мне кажется, что каждый из этих маленьких глаз похож на отверстие в… – Не договорив, она вдруг пристально воззрилась на рисунок, возникающий под угольком Фары.

— Что стряслось? – спросил обеспокоенный Саво.

Рати вскинула руку, давая молодым людям понять, что ей нужно подумать. На лице ее отображалось нечто среднее между смятением и восторгом. Потом она рассмеялась и издала победный клич.

— С вами… все хорошо? – осведомилась Фара. И обратилась к Саво: – Ты в самом деле думаешь, что можно позволять мастеру Рати работать допоздна?

— Нет-нет, со мной все прекрасно! И даже еще лучше – просто восхитительно! – вскричала Рати. – Ах, принцесса Фара, мы еще сделаем из вас отличного инженера!

Ветер вращал большую мельницу.

Подобная конструкция, издавна использовавшаяся в Гане, была усовершенствована имперскими учеными: крылья мельницы автоматически разворачивались к ветру и вращались с ровной скоростью, вне зависимости от силы воздушного потока.