Книга Говорящие кости, страница 523 – Кен Лю

Приглушенный взрыв прогремел позади, где-то в отдалении. Разминувшийся с ними на считаные дюймы шелкокрапинный болт описал длинную дугу и упал, отчего пришел в действие запал из банки Огэ. Дзен-Каре оставалось лишь уповать на то, чтобы в месте падения снаряда оказалось как можно меньше людей.

Офлуро ввел Гинки в очередной размашистый разворот над площадью, внимательно наблюдая за обстановкой. Он указал на колонны густого черного дыма, который поднимался в разных частях города, прилегающих к дворцу.

— Они прогнали толпы с улиц и организовывают оборону. Мы и так уже лишились трех гаринафинов. Решайте незамедлительно, госпожа: мы атакуем дворец или нет?

Дзен-Кара стиснула зубы. Внизу догорали обломки того, что было некогда турельной платформой для арбалета. Пламя ревело, как голодное чудище, клубами поднимался едкий черный дым. То было наглядное свидетельство разрушительной мощи гаринафиньих сил, которые сумел создать молодой император.

Она представила себе дворец, залитый реками огня. Джиа умрет, но вместе с нею также лишатся жизни многие, кто не причастен к гибели Фиро.

«Как удается тебе быть таким… – Дзен-Кара замялась, силясь подобрать верное слово, – открытым?»

«Чтобы противостоять злу, человек должен открыться всему доброму в мире», – ответил он. Это было известное клише моралистов, но никогда еще ей не доводилось слышать, чтобы его произносили с такой убежденностью, как Фиро сейчас.

Жажда мести покинула Дзен-Кару.

— Не атакуем! – прокричала она в ухо Офлуро. – Садимся перед дворцом! Я попробую вступить в переговоры.

Площадь Четырех морей, где разрешалось только пешеходное движение, являлась главной ареной для политических представлений Дара с участием простого народа. Она была достаточно просторной, чтобы служить местом посадки воздушных кораблей, с трех сторон ее обрамляли широкие улицы, а с четвертой – возвышался дворец. На этой площади императрица Джиа (и император Монадэту, если он считал нужным в этом участвовать) возносили общие молитвы в дни солнцестояний и равноденствий, а также других праздников. Тут выстраивались в ровные колонны чиновники, аристократы и генералы, чтобы проследовать через дворцовые ворота на официальные заседания Совета. Здесь собирались по большим праздникам десятки тысяч горожан, чтобы полюбоваться фейерверками, восхититься шарадами на фонарях, насладиться представлениями и хоть одним глазком увидеть императорское семейство.

Но сегодня площадь была пуста, если не считать догорающих обломков турельного арбалета для шелкокрапинных стрел. Широкие улицы вокруг были заполнены облаченными в доспехи солдатами, которые обслуживали гигантские арбалеты, шелкокрапинные копья, «длани Фитовэо» с грузом зажигательных бомб и другими приспособлениями для уничтожения гаринафинов и ведения осадной войны.

Огнедышащие скакуны один за другим садились на площадь: так стая диких гусей опускается на спокойное озеро, чтобы отдохнуть во время ежегодного перелета.

Из дворцовых ворот выступила одинокая фигура и направилась к передовому гаринафину:

— Я Кого Йелу, премьер-министр Дара.

Гинки аккуратно опустила голову, и Дзен-Кара сошла на землю.

— Мне нужно поговорить с императором Монадэту, – объявила она.

Кого Йелу покачал головой:

— Печать Дара держит императрица Джиа, законно назначенный регент Трона Одуванчика.