Книга Говорящие кости, страница 491 – Кен Лю

Нет никаких сомнений: будь Танванаки более дальновидной, такой, как ее отец, она бы осознала правоту Кутанрово. Пока дух льуку не сломлен, победа достижима. Чем безнадежнее положение, тем большая твердость требуется от пэкьу.

Кутанрово никак не могла примириться с тем, что Танванаки, ловко одураченная Джиа, готова признать свое поражение. К дара-рааки нельзя относиться иначе как с полным презрением; так называемую «реальность» необходимо пропускать через сито веры, через мерило несокрушимой истины о превосходстве льуку. Все остальное – ложь.

Кутанрово не сомневалась, что если отправить Ноду Ми в Пан с очередной угрозой истребить туземное население Укьу-Тааса (а еще лучше – подвергнуть медленной и болезненной пытке Тиму, жаль только, что Танванаки не согласится зайти так далеко), то в Крифи незамедлительно придет новый податной флот. Мало того, через Ноду можно потребовать от Джиа обыскать все остальные острова и доставить в Укьу-Тааса еще больше драгоценной дикорастущей тольусы.

И даже если у Джиа вдруг неожиданно появился хребет, она поверит, что льуку без труда перенесут зиму: в их распоряжении достаточно двуногих свиней, чтобы набить животы.

Что же до пугающего пэкьу призрака восстания местных гарнизонов и деревень, то его риск явно преувеличен. Туземцы трусливы, малодушны и разобщены – ну какую они могут представлять угрозу? Даже если местные вдруг и попытаются взяться за оружие, один волк стоит сотни овец, и непобедимые льуку одолеют мятежников почти без потерь. Если, конечно, размягчившиеся сердцем соглашатели не станут мешать делу.

Тан с такой силой сжала кулаки, что ногти до крови впились в ладони.

«Если бы только мне удалось убедить пэкьу увидеть… если бы я могла заставить ее почувствовать… вынудить ее поверить… Если бы я могла приставить свою голову к ее телу и пробудить в нем кровь пэкьу-вотана…»

Ожерелье из костей, подвешенное у внешнего полога шатра, застучало, объявляя о приходе посетителя. Когда пришелец откинул внутренний полог, Кутанрово резко подняла красные от дурмана тольусы глаза, но… никого перед собой не увидела.

Она медленно опустила взгляд и поняла, что гость ползет на четвереньках, уткнувшись носом в землю.

Ее губы растянулись в широкой ухмылке. Это был Нода Ми, Преданный Пес Льуку.

— О Сиятельнейшая, Милостивейшая, Величественнейшая и Мудрейшая пэкьу! Беда! Катастрофа! Какой ужас! Какая печаль! Нельзя терять времени, вам следует немедленно отправляться в Киго-Йезу!

Танванаки смотрела на простертую на земле фигуру Ноды Ми, стараясь стереть с лица выражение брезгливости и недоверия. Чудом избежавший ужасной судьбы Виры Пина, Нода стал еще более подобострастным и жалким в своем поведении, а речь его превратилась в неудобоваримую смесь из высокопарного псевдоофициального льуку и плохо переводимых титулований на дара. Если прежде он изображал из себя верного пса, то теперь стал больше похож на опарыша. Сделался карикатурой на самого себя.

— Как могли схватить Кутанрово? – осведомилась Танванаки. – Она всегда проявляла такую осторожность.

Нода Ми принялся с новой силой стучать головой о землю, не обращая внимания на торчащие из почвы мелкие острые камушки.

— Тан Кутанрово была обманута… введена в заблуждение… нет, ловушкозаманена презренными, коварными рабами дара-рааки! Ох, сердце мое обливается кровью и горестно рыдает, разрывается от сожалений и возмущения…