Книга Говорящие кости, страница 391 – Кен Лю

— Что это за место? – спросил он удивленно.

— Хотя я не один год прожил в Дара, однако до сих пор не так хорошо разбираюсь в вопросах, связанных с письменностью, как те, кто здесь родился, – признался, немного поколебавшись, настоятель. – Мне думается, лучше всего описать это место как… лечебницу для книг.

Поскольку овладение логограммами ано требовало долгих лет занятий, грамотных в Дара было мало, а на создание книг уходила масса времени и усилий. В результате большая часть трудов классиков ано существовала только в отрывках и в противоречащих друг другу версиях. Книги являлись чрезвычайно ценными артефактами, и даже богатые и образованные люди могли позволить себе иметь лишь небольшое их число.

Поэтому подавляющее большинство студентов никогда не изучали сочинения классиков полностью. В школьные годы они копировали те несколько книг, что находились в распоряжении учителя, и досконально штудировали их. Что же касается других книг, ученикам приходилось полагаться на отрывки, процитированные на память наставниками. Ну, еще можно было пополнить свои знания, познакомившись с коллекцией другого ученика. Понятно, что с каждым последующим неточным воспроизведением текста ошибки неизбежно накапливались. Особо богатые и привилегированные имели возможность получить доступ к библиотеке при одной из дорогих частных школ, но большинство учеников могли воспользоваться более или менее внушительным собранием только по достижении ранга кашима, дававшего им право посещать библиотеки Императорских академий.

Книги, и без того немногочисленные, были очень уязвимы: их могли разрушить наводнения и пожары, изгрызть крысы или пожирающие воск черви. Но еще больше страдали они от войн и неразумных действий правителей.

Когда император Мапидэрэ повелел сжечь все книги, которые показались ему ненужными в новой империи, это стало беспрецедентной катастрофой для ученого мира. Хотя он и распорядился уничтожить не вообще всё, а сохранить по одному экземпляру каждого труда, на практике это зачастую отнюдь не было решением проблемы, как могло показаться на первый взгляд.

Каждый экземпляр любой книги классиков ано был уникальным: он содержал комментарии и аннотации не одного поколения ученых; по мере того как копии переписывались от руки, неизбежно накапливались ошибки и исправления. Так, например, фрагмент «Трактата о нравственности» Кона Фиджи, найденный в древней усыпальнице, содержал такие истории о Единственном Истинном Мудреце, которых более не было нигде, а рукопись труда Ра Оджи «Учение в радость», хранящаяся в придворной библиотеке древнего Мэташи, включала эпиграммы, не вошедшие в другие копии. Исполняя приказ нового императора, чиновники не мудрствуя лукаво выбирали экземпляры для сохранения практически наугад, а это означало, что не содержащиеся в данном варианте отрывки сочинения, равно как и иные трактовки древних классиков, были обречены на гибель в огне.

Однако утрачено было не все. Солдаты и чиновники Мапидэрэ оказались попросту не в силах добраться до каждой книги. Образованные люди во всех Семи государствах Тиро – да, в том числе и в Ксане, правителем которой изначально был Мапидэрэ, – сопротивлялись как могли. Книги передавали доверенным слугам, уезжающим в далекие края, закапывали под древними деревьями-пагодами, укрывали под слоем золы в жаровнях храмов, маскировали под настенные гобелены или ковры, зашивали в подкладку одеяний, прямо на глазах (и под самым носом) у городской стражи вывозили контрабандой на повозках золотарей… Любящие знание мужчины и женщины, чиновники и простые служащие, не способные смириться с мыслью об уничтожении прошлого, даже неграмотные крестьяне и солдаты, преклонявшиеся перед магией логограмм, шли на немалый риск (невыполнение императорского приказа каралось штрафом, тюремным заключением, а иногда даже смертной казнью), пряча хрупкие творения возвышенных умов от цензоров Мапидэрэ.