Книга Говорящие кости, страница 369 – Кен Лю

— Ну же, подними оружие! – посоветовал Торьояне один из вождей. – Возьми его и освободись!

— Что проку в твоей вере, если ты не способен защитить жену и детей? – спросил другой.

Торьояна посмотрел в глаза Диаки.

— Прости, любимая, – прохрипел он. – Прости меня.

— Месть – это демон, который не уснет до тех пор, пока не насытится, – изрек первый вождь. – От боли, которую ты испытываешь, есть лишь одно средство – причинить другим боль, еще более сильную.

— Даже боги не стали бы отрицать необходимость мести, не говоря уже о простых смертных, – добавил второй вождь.

Торьояна взвыл, обращаясь к небесам, к бесчувственным звездам, к непостоянным богам, к своему отцу, великому Кикисаво, который был не в силах помочь сыну. Набрать воздуха в легкие у Торьояны не получалось, поэтому вой его был безмолвным.

— Если не хочешь сражаться, то возьми кинжал, чтобы выколоть себе глаза и отрезать уши, – велели вожди пленнику. – Признай свою слабость и продемонстрируй нам, какой ты трус. Докажи, что ты покорился. И тогда тебе не придется больше быть свидетелем мучений Диаки.

Торьояна извивался на земле, но руки его ни разу не попытались взять костяной кинжал. Не отрывая взгляда от умирающей супруги, он стискивал зубы так, что они крошились.

Наконец, когда крики бедной женщины смолкли, Торьояна перестал дергаться и скорчился на земле.

— Почему ты не отвернулся? – спросил один из вождей.

— Закрывать глаза и уши, чтобы избежать страданий мира, – это тоже ошибка, – ответил Торьояна. – Отворачиваться, притворяясь несведущим, – это грех, умножающий страдания.

Едва лишь Торьояна произнес эти слова, как сердце его перестало биться, а легкие дышать. Перенесенная им боль оказалась слишком сильной для смертного тела, хотя конечности у него были из ветвей и травы, а не из плоти и крови.

Говорят, что воды Чаши Алуро окрасились кровью, а сами небеса рыдали, разразившись бурей, продлившейся семь дней и семь ночей. Лишь на восьмой день гром, ливень и сбивающий с ног ветер прекратились, а воды озера очистились. И тогда два вождя, которые во время ужасного ненастья вместе сидели в одном шатре, дрожа от страха, поняли, что Все-Отец и Пра-Матерь пощадили их только потому, что уважили желание Торьояны не умножать страдания в мире.

Воины двух враждующих племен были так потрясены мужеством Торьояны и его преданностью своим идеалам, что перестали сражаться и устроили ему пышные похороны. Они возвели из костей и земли огромный курган и возложили на него тело в окружении самых ценных сокровищ обоих племен. Шаманы исполняли ритуальные пляски и взывали к волкам и стервятникам, дабы те поскорее приступили к пэдиато савага Торьояны.

Но хищники не успели пожрать тело, ибо на землю спустилась звезда и забрала его на небо, где он стал Торьояной Тихие Руки, Торьояной Миролюбивым, самым отзывчивым к страданиям людей богом.

Саво вглядывался в лицо статуи в алтаре святилища.

Фигура в человеческий рост представляла собой красивого молодого мужчину, белокожего и худощавого, сидящего в позе геюпа и спокойно взирающего на зрителей. С висков его выдавалась вперед пара изогнутых рогов, похожих на рога длинношерстного буйвола. Хотя тело, сделанное из твердого дерева, было мускулистым, из-под зеленой развевающейся накидки выглядывали непропорционально тонкие конечности, как если бы ноги цапли по ошибке прикрепили к слону. Руки-веточки заканчивались уродливыми пальцами, словно бы изготовленными из наполовину расплавившегося воска. Впрочем, при более тщательном рассмотрении становилось ясно, что материалом для них послужили молодые корни лотоса.