Книга Говорящие кости, страница 344 – Кен Лю

Гаринафины повстанцев дрались с яростью, к которой льуку оказались не готовы. Тооф управлял Га-алом, старым самцом, служившим некогда льуку. Мятежники Тэры усилили его когти заостренными металлическими серпами, и опытный скакун орудовал ими ловко, как танцор с мечами из Кокру; рубил и колол яростно, словно Гегемон, воплотившийся в облике зверя. Товарищи, вдохновленные его примером, дрались так же отчаянно.

И все-таки пять гаринафинов, при всей их выучке и ярости, не могли одолеть тридцать: с арифметикой не поспоришь. Шкуры боевых скакунов мятежников вскоре покрыли отметины от когтей; густая кровь сочилась из ран, алым дождем орошая покрытый снегом грунт.

Га-ал издал протяжный низкий рев, полный одновременно вызова и отчаяния. Пробирающий до костей холод действовал на гаринафинов даже сильнее, чем на людей, замедляя их движения и истощая запасы подъемного газа.

Явно решив, что благоразумие – лучшая часть отваги, Тооф резко перевел Га-ала в вираж и пошел на снижение. Оторвавшись от атакующих гаринафинов льуку, Га-ал полетел прочь от поля боя, направляясь прямо на север. Остальные гаринафины мятежников, видя, что вожак обратился в бегство, последовали его примеру.

Предвкушая победу, скакуны льуку бросились в погоню. Тово наставлял своих всадников, объясняя им: чтобы обеспечить победу на земле, жизненно важно уничтожить как можно скорее всех оставшихся гаринафинов мятежников.

Гаринафины Тэры явно летели с трудом. Раненные и напуганные, они уже были на грани того, чтобы упасть. Тово рассчитывал, что в самое ближайшее время воздушные силы льуку добьют их, а потом вернутся, чтобы поддержать атаку пехоты.

Вскоре все гаринафины покинули поле боя, и в небе стало как-то неестественно пусто. Орда льуку вновь разразилась боевым кличем и застучала по земле копьями. Даже в самых смелых мечтах Тово не ожидал столь стремительной победы в воздухе. Ему было даже почти жаль, что все произошло так быстро, – ну и как потом прославлять в голосовых картинах его силу и храбрость?

А потом тан перевел взгляд на мятежников у основания стены из дыма и изменился в лице. Как бы угадав его настроение, ликующие рядом с ним воины тоже притихли.

Вместо того чтобы сбиться в кучу в ожидании последней отчаянной схватки, повстанцы поспешно гасили те самые костры, которые только что так рьяно поддерживали.

Из-за рассеивающейся завесы дыма проступили высокие, внушительные фигуры.

Тово с шумом втянул воздух и задрожал, причем не только от холода.

За спиной у разношерстной толпы бунтовщиков возвышались выставленные в ряд скелеты, твари из ночных кошмаров, ожившие чудовища из легенд конца Пятой эпохи.

Здесь был исполинский гаринафин, раз в двадцать больше настоящего. Семь массивных черепов с верхушек семи позвоночных колонн скалили обращенные в сторону льуку хищные клыки. Крылья, каждое размером с полог Большого шатра, поблескивали на ярком солнце, словно крылья какого-то насекомого-переростка, и сквозь их полупрозрачную ткань просвечивали кости, гибкие, как – впрочем, льуку подобное сравнение просто не могло прийти в голову – каркас обтянутого шелком воздушного корабля. Гигантское существо имело шесть увенчанных острыми каменными когтями костлявых ног, каждую размером с десять коров.

Были здесь и другие монстры. Например, монументальный саблезубый тигр о восьми лапах, с головой, собранной из сотен настоящих черепов тигра, и парой клыков, длиной не уступавших столетним деревьям в долине Кири. Толстые лапы, похожие на водяные колеса из Дара, были изготовлены из множества связанных костей.