Книга Говорящие кости, страница 303 – Кен Лю

Фиро, который наблюдал за происходящим с вершины утеса на мысу, резко повернулся к Гозтан.

— Никак засада? – Он выхватил из ножен На-ароэнну.

Гозтан покачала головой, глядя императору прямо в глаза:

— Это туземцы. Все льуку уже на берегу. Мы ничего подобного не планировали и не в силах приказывать им.

— Но почему они так странно себя ведут? – изумился молодой император. – Это же наши люди! Мы сражаемся ради того, чтобы освободить их.

Гозтан вздохнула. Пока наездники из отряда Фиро взбирались на гаринафинов, а эскадра Пумы Йему оттягивалась назад, взбунтовавшиеся рабы подожгли города-корабли.

С объятых пламенем судов слабо доносился по волнам хор голосов:

— Тен дьудьу купэруна? Льуку кьо! Тен дьудьу купэруна? Укьу кьо!

— Они полагают, что если позволят освободить себя, то мы по возвращении в Укьу-Тааса жестоко расправимся с их семьями, – пояснила Гозтан. – И надеются, что если станут сопротивляться до последнего, то их близких, может быть, помилуют. Если я доложу об их подвиге Танванаки и Кутанрово.

Однако не все невольники присоединились к хору. Кое-кто, не веря, что льуку сдержат слово и пощадят их семьи за преданность, сражался против мятежников. Другие же, считая, что вину на них возложат в любом случае, в отчаянии прыгали за борт, чтобы ждать встречи с близкими на другом берегу Реки-по-которой-ничто-не-плавает. Но слепо цепляющихся за надежду оказалось больше, и они отказывались сдаваться, даже сгорая в огне, принося бессмысленную жертву обреченному делу льуку.

На-ароэнна с глухим стуком упала на землю, когда Фиро закрыл лицо ладонями и разрыдался.

Гаринафины бессильно кружили над пылающими городами-кораблями, флот дара издали наблюдал за объятыми пламенем островами из дерева, льуку стояли ровными рядами на берегу и мрачно взирали на погребальные костры в море.

— Боюсь, ты просто не представляешь себе, что такое жизнь в Укьу-Тааса… – промолвила Гозтан, обращаясь к Фиро.

Неделю спустя

Когда на горизонте показалась громада пика Тенрьо (такое новое имя дала Кутанрово горе Киджи), льуку на плотах разразились радостными криками. Не один день провели они в море, и многие уже потеряли надежду пережить опасное путешествие.

С трудом поднявшись на ноги, Гозтан стала с жадностью вглядываться в даль.

«А вот и дом. Наконец-то я дома».

Но она понимала, что прибытие на Руи станет лишь первым шагом нового, еще более трудного путешествия. Она обещала выступить посланцем Фиро в Укьу-Тааса, начать переговоры о полной капитуляции льуку.

«Достаточно уже совершено зла именем нашего народа. Пора положить этому конец. Довольно проливать кровь во славу духа льуку».

Гозтан знала, что позади разномастной флотилии плотов, везущих льуку, которые уцелели в битве возле острова Полумесяца, следует флот вторжения Фиро. Несколько городов-кораблей, переживших мятеж рабов, везли теперь его гаринафинов, запасы продовольствия и войско. Впервые за последнее десятилетие флот Дара вернулся, чтобы взять то, что принадлежало ему по праву.

— Но как нам убедить тана Кутанрово и ее воинов? – спросил один из танов. – Как можем мы быть уверены, что император Дара не перебьет всех льуку, даже если пэкьу Танванаки согласится сдаться?

— Я сразилась с ним, чтобы узнать его, – ответила Гозтан. – Этому человеку можно доверять, ибо у него душа льуку.