Книга Говорящие кости, страница 231 – Кен Лю

Печаль сдавила ей сердце. Когда-то и сама Гозтан вот так парила в небе. Но возраст – это враг, которого не одолеет никто. Она приобрела знания и опыт, но лишилась прежней подвижности и выносливости. Судьба всех великих воинов – уступать дорогу молодым соперникам, и этот вечный закон действует в Дара точно так же, как в степи.

Глубоко вздохнув, она отогнала прочь затмившее сердце облако грусти. Нет смысла оплакивать ход времени. У нее есть свое место в строю и сторонники, которые следуют за ней.

Крутанув высоко над головой своим сигнальным копьем, Гозтан указала на приближающиеся воздушные корабли.

— Гаринафин! Гаринафин! – закричали воины-льуку на городах-кораблях.

Десять гаринафинов разомкнули круг и устремились к золотистым шевелящимся имперским воздушным судам.

Наро и кулеки из числа тех, кто был помоложе, возбужденно верещали, оказавшись лицом к лицу с чудовищами, известными им только по легендам. Но танам и наро-вотанам старшего поколения, принимавшим участие в битве в заливе Затин, этот миг показался смутно знакомым, как если бы их вдруг с силой швырнули обратно в прошлое.

Как и много лет назад, гаринафины устремлялись к воздушным кораблям, словно стая голодных волков к стаду медлительных, перекормленных коров. Как и тогда, корабли ощетинились в ответ наконечниками стрел, напоминая крепости, готовые отразить любой приступ. Как и тогда, судьба двух народов качалась на весах между небом и волнующимся морем, все решалось в поединке между стремительными, как молния, гаринафинами и элегантными, словно облако, воздушными кораблями, а намеренные переписать будущее Дара мужчины и женщины бесстрашно ставили на кон свои жизни.

Но наряду со всем этим имелись и существенные отличия.

Во-первых, все гаринафины сияли металлическим блеском, как если бы их разноцветные от природы шкуры заменили на сделанные из железа и стали. Вместо живых созданий они напоминали теперь машины, созданные рукой Фитовэо.

Во-вторых, наездники гаринафинов больше не были вооружены пращами и копьями с каменными наконечниками; теперь за спиной у них висели связки дротиков с железными остриями, а в руках были стальные топоры.

— Диаса, ясноокая Палица-Дева, защити моих воинов, – прошептала Гозтан.

Она давно уже не молилась богине – с того самого дня, когда отец пал от руки ее матери. Гозтан возненавидела тогда Диасу за то, что она не спасла Дайу Рьото, хотя тот посвятил служению ей всю жизнь и пожертвовал собой, лишь бы только богиня защитила его любимую дочь.

— Если ты соизволишь вознаградить нас сегодня победой, даю зарок, что никогда больше плоть животных не коснется моих зубов, – продолжила тан.

В этот миг ей хотелось простить богиню, как если бы между ними все-таки сохранились остатки былой связи. Гозтан готова была последовать примеру отца, лишь бы только ее воины пережили этот день и взяли верх.

Льуку обнаружили свой секрет. Вот почему история не могла повториться, и вот по какой причине новое столкновение между Укьу-Тааса и Дара должно было закончиться иначе.

Гаринафины были закованы в пластинчатые доспехи и кольчуги, а всадники размахивали заимствованным у дара оружием.

В потоке людских деяний почти никогда не выпадает возможности исправить допущенную ошибку. Однако в тот день Гозтан и ее воинам достался этот редчайший из драгоценных камней – шанс восполнить былой просчет, переиграть заново проигранную битву.