Книга Говорящие кости, страница 176 – Кен Лю

— Ты всегда с подозрением относилась к генералам Куни, – заметила Гин. – Но обращаться со своей армией как с вражеской… культивировать презрение к ветеранам и незаслуженно обижать их… Не кажется ли тебе, что ты уже зашла слишком далеко? Всему есть предел. Как бы твоя политика в конце концов не обернулась против тебя.

— Да, порой я перегибаю палку, – признала Джиа. – Но недостаток вложений в оборону можно легко наверстать. Если вдруг положение станет критическим, то всегда найдется немало отважных мужчин и женщин вроде тебя, готовых встать под знамя Дара против наших врагов. Перегиб в другую сторону, излишнее доверие армии, чреват для политика куда большими опасностями. Храбрость слишком легко разрастается в зловещую опухоль амбиций, не поддающуюся излечению. Ты помнишь, что случилось во время Принципата: война положила ему конец, и страной стали править полководцы.

Мощная регулярная армия – это ненасытный зверь. Ей постоянно требуются враги, чтобы сражаться, она неуклонно растет и крепнет, требуя еще и еще. Армии нужно больше денег и оружия, больше солдат и побед. Она подчиняет себе экономику, изобретатели обращают свои умы на разработку новых методов убийства, а промышленность тесно переплетается с потребностями войны. Отбирать и захватывать становится выгоднее, чем развивать и производить.

А одолев всех врагов, армия начинает создавать их. Война – это наркотик, вызывающий неутолимую жажду. Завоевав Шесть государств, Мапидэрэ отправил адмирала Криту через Стену Бурь в Страну бессмертных. Покончив с агонами и флотом Криты, Тенрьо Роатан обратил взор на острова Дара, хотя мы не имели никакого отношения к дурацкой затее Мапидэрэ. Как поступит Фиро, когда «освободит» Неосвобожденный Дара, который превратится в обугленные развалины, усеянные костями? Не захочет ли он организовать экспедицию в Укьу, чтобы наказать льуку и отомстить за погибших? Когда остановится круговорот убийства?

Выступая против врага, мы должны следить за тем, чтобы самим не уподобиться ему. Как основатели новой династии, мы с Куни всегда держали в уме, что наши поступки станут основополагающими для последующих поколений и будут иметь силу прецедента. Если мы не ценим мир, то и нашим преемникам будет еще сложнее делать это. Чтобы защитить народ Дара от мрачного, полного войн будущего, следует посадить армию в клетку, а генералов – на цепь.

Некоторое время Гин молча смотрела в бесстрастные глаза Джиа.

— Ты говоришь об отдаленных возможностях как о свершившейся реальности, – сказала она наконец. – Ты приводишь примеры из истории так, как будто они определяют будущее. Но как можешь ты утверждать, что знаешь грядущее, если даже боги дают уклончивые предсказания? Время не обязательно должно течь циклично. История – не единственная повесть, которую мы способны рассказать. Не следует путать честь и отвагу с амбициями и фанатизмом.

— Хотела бы я разделить твою веру, – ответила Джиа. – Но я не могу ставить на кон жизни дара, не важно, живут ли они в Пане или в Крифи. Мир должен быть сохранен любой ценой.

— Ты достойная императрица Дара, но, как всегда, меня огорчает то, каким ты видишь мир вокруг себя. Это уродливый, жестокий мир, в котором я не хотела бы жить.

— Это единственный мир, какой у нас есть, – парировала Джиа. – Сдается мне, что мы никогда не сможем переубедить друг друга и останемся каждая при своем мнении.