Книга Янтарная гавань, страница 505 – Виолетта Орлова

— Я в этом убежден.

— Разве закон, на который ты ссылаешься, не запрещает жестокое обращение с другими людьми?

— Да, но…

— Значит, ты сам закон и нарушаешь? И я вполне оправданно могу сейчас навалять тебе по шее, и мне ничего за это не будет?

Каду с неприкрытой ненавистью посмотрел на Артура; в серо-прозрачных глазах его бушевал шторм.

— Завтра коронер уезжает на судебные прения. Ты целиком и полностью остаешься на моем попечении. Думаешь, твое возмутительное поведение останется безнаказанным?

— Может, Бадди заступится за меня, – шутливо проговорил Артур, заговорщицки покосившись на младшего помощника. Тот же сидел, едва живой, и казалось, с нетерпением ждал прибытия на место. Каду мрачно осклабился.

— Брось, Каду, за что ты меня так не любишь? Я же ничего тебе не сделал! – серьезно спросил тогда Артур у главного помощника.

— Из-за тебя мне несколько раз крепко доставалось от коронера!

— Поверь, я вовсе этого не хотел, и более того, готов извиниться, если действительно тебя обидел.

— Не нужно мне никаких извинений! Ты просто мне не нравишься, вот и все!

Артур язвительно хмыкнул.

— Если честно, я бы удивился, если бы ты сказал, что тебе нравятся другие парни.

— Мне не нравится твой острый язык, твоя наглость и прямолинейность, понятно тебе? Ты – полная моя противоположность. Я прекрасно понимаю свою выгоду и знаю, когда следует прогнуться перед вышестоящим, сказать то, что требуется, заискивающе улыбнуться… Я готов пресмыкаться любыми способами, чтобы достичь цели. На твоем месте я бы еще при первой встрече выложил всю правду коронеру, да еще и добавил бы собственных подробностей, чтобы заслужить похвалу. А ты, напротив, проявляешь удивительное упрямство, словно не понимаешь, чего от тебя хотят.

— А если бы эта правда угрожала твоим друзьям, ты бы тоже выложил все как есть?

— Разумеется. Странно было бы, если кто-то другой волновал бы меня больше, чем я сам. Если думать о других, то по службе не продвинуться, будь уверен.

Артур задумчиво посмотрел в окно кареты. Они в настоящий момент пролетали над чьими-то аккуратными гнездимами.

— Если честно, мне тебя жаль, Каду. Человек, слишком сконцентрированный на своей собственной персоне, едва ли сможет быть счастливым.

— Лучше себя пожалей, – огрызнулся главный помощник, аккуратно поправив воротничок. – Оказаться в колонии – не самый приятный исход дела, поверь.

Артур хотел было ответить, что после армутского рабства колония для несовершеннолетних представляется ему абсолютным пустяком, но не стал. Словесные прения утомили его, а настроение сделалось совсем скверным, ибо он вспомнил про Тина и Диану. Каду же заметно повеселел, так как подумал, что ему, наконец, удалось вывести из себя дерзкого юношу. Все последующее время пассажиры кареты молчали; Артур с безотчетной грустью смотрел на проплывавшие под ними круглые дома, и каждый новый гнездим означал еще одну ступень, отделявшую его от друзей.

Забитый Бадди косился на главного помощника, а Каду с удовлетворением смаковал собственную победу в словесном поединке. А потом они оказались во владениях коронера. С нетерпением Каду вылез из кареты, властно приказывая Артуру подождать.

— Побудь здесь, я доложу о тебе хозяину. Бадди, проследи! – последняя фраза звучала так отрывисто и повелительно, будто младший помощник был вовсе не человеком, а собакой.