Книга Янтарная гавань, страница 268 – Виолетта Орлова

— Я буду драться с тобой на этом поединке, – с жаром воскликнул Кирим. – Поверь, за то время, что я предводительствовал в Мире чудес, я неплохо освоил боевые искусства. Я уже не тот забитый и не умеющий за себя постоять Лэк!

— Кирим… – ахнула Тиллита, с робкой мольбой взглянув на смелого юношу. Армутка хотела бы сказать, что не отпускает его на такое опасное дело, но она также и понимала, что от исхода поединка зависит их общее благополучие. Поэтому девушка не продолжила говорить, а просто ограничилась тем, что назвала друга по имени.

— Думаете, король сдержит слово? Допустим, Артур победит в поединке. Есть ли гарантия, что Грызун все равно не разделит нас? Мне почему-то кажется, что он уже заранее предопределил взять Диану с собой… – протянул вечно сомневающийся во всем Даниел.

— Этого не будет! – сухо и отрывисто возразил Артур. В тонком рисунке его губ явно обозначилась суровая складка, а голубые глаза загорелись такой жестокой и безрассудной решимостью, что никому из присутствующих не пришлось сомневаться в том, что отважный юноша скорее положит свою жизнь, нежели позволит хоть кому-то тронуть его подругу.

— Кирим, разреши мне драться вместе с Артуром, – со страстной мольбой в голосе проговорил Тод, глядя армуту в глаза. – Я подвел вас, ребята, мне бы хотелось хоть немного поднять себя в ваших глазах. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах. Лучше я сам умру, чем… – голос его дрогнул, как ненастроенный клависон. Беруанец не продолжил начатую фразу. В этом абсолютно не было необходимости, ибо друзья и без того обладали достаточной проницательностью, чтобы понять всю серьезность его намерений. Кирим же, однако, не на шутку рассердился. Будучи всегда добродушного нрава и скорый на перемирие, нежели на раздор, сейчас он не захотел обуздывать свои эмоции. Лицо его потемнело от гнева, когда он смотрел на Тода.

— Ты потерял право что-либо у нас просить. Подлый поступок, коим мы все явились свидетелями, говорит о том, что тебе совершенно нельзя доверять. Ты подставил Артура, равно как и всех нас.

Беруанец густо покраснел; длинные ресницы на его глазах затрепетали, словно он намеревается расплакаться.

— Значит, когда Артур, не спросив ни у кого, кидается на помощь своим бывшим рабовладельцам, это воспринимается, как нечто прекрасное и благочестивое? А мой поступок, когда я, ведомый жалостью и милосердием, спешу помочь маленькому раторбержцу, по-вашему, приравнивается к страшному преступлению? Справедливо ли это? Виноват ли я в том, что меня подставили, и Хвостик, вместо бедной жертвы, оказался коварным подстрекателем на службе у Клока?

— Ты виноват, потому что теперь мы все действуем сообща. А ты предпочел совершить подвиг у нас за спиной, причем, как я смею полагать, вовсе не из-за милосердия и жалости, а из-за своих неуместных чувств кое к кому и желания покрасоваться!

— Хватит! – в сердцах воскликнул Артур, которому уже порядком надоели эти разбирательства. – Нам еще не хватало ссор! Давайте не будем обсуждать то, что уже прошло. В этом нет никакого смысла. Нам нужно решить, что мы будем делать. Вдруг нам не придется ни с кем драться, тем более что затея эта глупая и, как сказал Дан, бесполезная.

— Как это не придется? – поинтересовался Инк. – Надеешься воззвать к гостеприимности Грызуна? По-моему, плохая идея, учитывая его недавнее точное попадание флягой тебе в лицо.