Книга Янтарная гавань, страница 167 – Виолетта Орлова

Сегодня табибу не спалось, но вовсе не из-за того, что он переживал за нового пациента. В принципе, ему часто доставляли неизлечимо больных; если бы он каждый раз волновался за них, то, вероятнее всего, уже давно и сам бы слег в могилу. Поэтому так сложилось, что старый армут старался относиться к больным с философской безмятежностью. В этом смысле его можно было сравнить с коллекционером, спокойно взирающим на новую бабочку перед тем, как безжалостно наколоть ее на булавку.

Но эта ситуация все же разительно отличалась от других, ибо пылкий Кирим пообещал ему большую награду; вот об этом действительно стоило побеспокоиться. Если больной умрет к утру, то никаких денег ему не видать, как собственных ушей. Если же удастся хоть как-то оттянуть его печальный конец, то, по справедливости, врачу причитается больше. Здесь табиб решил про себя, что он имеет право немного приврать; коли Артур утром еще будет жив, то он, пользуясь своим врачебным авторитетом, сможет пообещать Кириму, что больной в будущем пойдет на поправку. Тогда, несомненно, глупый мальчишка заплатит ему всю причитающуюся сумму с лихвой. И не беда, если больной помрет по дороге. Табиб не имел ни малейших сомнений в том, что Артур должен непременно умереть – рано или поздно. У бедняги явно повреждено легкое, а внутренние кровотечения лечить, увы, еще не научились даже в самых ученых домах Мира чудес.

С такими тревожными мыслями и, вдобавок ко всему, с отлёжанными боками, старый армут поднялся рано утром со своей неудобной постели. У него даже началось нечто наподобие горячки, словно он и сам тяжко заболел. Так уж его беспокоили и манили золотые венгерики, которыми Кирим разбрасывался направо и налево. Скрестив руки на груди, табиб взволнованно прохаживался в темноте по застывшему хабиту и нервно пожевывал нижнюю губу.

В голову лекарю пришла запоздалая мысль о том, что следовало дать больному специальной настойки, снимающей жар. Она, конечно, лишь продлила бы мучения несчастному, но табиб в таком случае, несомненно, выиграл бы в этом деле. Имал не зажигал светильников, чтобы не разбудить гостей; впрочем, он напрасно старался, ибо никто и так не смог сомкнуть этой ночью глаз.

Сначала табиб стал отмерять нервными шагами свою маленькую комнату, заваленную хламом, потом его терпение лопнуло, и он решился заглянуть проведать больного. В тот момент, когда лекарь уже хотел было раздвинуть ширму, та и сама неожиданно отодвинулась, будто заранее предугадав его желание. Табиб вздрогнул всем телом, ибо на самом деле был весьма труслив. С каким-то суеверным ужасом наблюдал он за трепыханием легкой ткани, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться. И вот перед испуганным до смерти лекарем, совершенно опешившим от всего происходящего, предстал сам больной собственной персоной, который, впрочем, был удивлен не менее самого табиба.

— Я бы хотел попросить воды, – вежливо сказал Артур хозяину дома. Надрывный кашель, по всей видимости, более уже не мучал его. – С вами все в порядке? – с беспокойством добавил он, ибо бледный и затравленный вид табиба наталкивал на мысль о том, что неплохо иметь в доме двух лекарей на тот случай, если один из них вдруг почувствует себя нехорошо.

— Со мной? – тихо переспросил табиб, все так же изумленно таращась на Артура. – А с вами-то все в порядке?