Книга Зловещие топи, страница 327 – Виолетта Орлова

— Мы на одной стороне, Одди, – спокойно возразил Джехар. Царица топей скривила лицо:

— Меня от них воротит. Неужели нам так уж и надо с ними объединяться?

— У нас славный боевой отряд, но, увы, малочисленный. А что до полидексян… Посмотри, снег во всей округе черный от их плащей – их не сосчитать, как болот в Доргейме! Только объединившись, мы сможем согнать столичных жителей с дерева. А с этими пленными беруанцами, которых нам повезло встретить в Той-что-примыкает-к-лесу, задача станет совсем простой. Прикинемся, что мы хотим вернуть детей своим родителям. Нас должны пустить на дерево. Сделаем вид, что мы на стороне короля.

— Так уж нам и поверят… А потом, что будет потом? Полидексян так много, что даже если они сгонят всех беруанцев с дерева, то в любом случае там все не поместятся. Уж тем более мы. Какова же наша цель? Отомстить?

— Ты опять сомневаешься, Одди? – Джехар порывисто обернулся к девушке и нетерпеливо взял ее за ладони. Ему бы хотелось прижать ее к себе, утешить, убедить, что их дело правое, но проблема состояла в том, что он и сам хорошенько не был в этом уверен. Вернее, иногда на него сходила какая-то непоколебимая уверенность в своей правоте, а в иные моменты тягостные сомнения раздирали душу. Но в одном он был уверен твердо: черноокая девушка, стоявшая перед ним, дороже для него любой столицы мира, даже той, что подобно экзотическому плоду висит на гигантском дереве. Увы, Оделян, судя по всему, не разделяла его трепетных чувств.

— Не хочу использовать пленных… В своих целях, – недовольно сказала она.

— Это же отличный шанс! Как ты этого не понимаешь?

— Они сейчас во власти полидексян, безмозглый громила (как, кстати, его зовут – Кэнт?) наверняка будет его допрашивать…

— Его? – хриплым голосом повторил Джехар, а голубые глаза его в одно мгновение сделались жестокими. – Так ты заботишься о пленных, или конкретно о его участи?

Оделян смерила вожака насмешливым взглядом.

— А ты что, ревнуешь? Даниел мне понравился, это правда. И я хочу, чтобы пленные беруанцы жили в наших шатрах под присмотром, пока мы не придем в Беру. Не желаю, чтобы их допрашивали эти желтолицые животные.

Джехар пристально посмотрел на насмешливую Оделян, а в его глазах расползалась кровавая рана. Каким бессильным он ощущал себя перед этой девчонкой, каким жалким!

— Нет, – раздраженно бросил он, хоть намеревался сказать совсем другое. – Они будут жить с полидексянами, как и было запланировано. Ничего с ними не сделают, слишком важные птицы попались в силок.

Оделян нахмурилась, а затем спросила с легкой угрозой в голосе:

— Ты забыл, кто у нас главный?

Джехар небрежно пожал плечами.

— В Доргейме было пятьдесят на пятьдесят. В походе главный я, ибо мужчина.

— Ты трус, а не мужчина. А вот Даниел хра-абрый, – последнюю фразу девушка произнесла особенно мечтательно, о чем-то задумавшись. Затем она оставила своего несчастного спутника мучаться жгучей ревностью, а сама неторопливо направилась в деревню.

Между тем Даниела отвели на соседнюю дачу, ничуть не церемонясь связали и посадили в погреб для винотеля. Здесь было прохладно и пахло перебродившим гранатовым соком. Бедный юноша не знал, какая участь постигла его друзей – Тина и Диану. Тэнка, очевидно, осталась в особнячке под присмотром родственников, но вот что будет с ними… Подумав только об этом, Даниел заскрежетал зубами. Он бы сейчас с удовольствием пожаловался кому-нибудь на свою печальную судьбу и невероятную невезучесть, только вот сочувствующих рядом не наблюдалось, кроме разве что молчаливых зеленоватых бутылей из-под винотеля. Даже верный Рикки и тот куда-то запропастился; возможно, он вылез из кармана, когда началась вся эта потасовка с полидексянами.