Книга Призрачная свобода, страница 4 – Александра Торн

— Но вы же понимаете, Ким, что к этому привело именно ваше решение, не так ли?

— Если наша крошка родилась такой, значит, на то воля Божия! — заявила женщина, и бармен весело заржал.

— Отвратительно, — заметил господин в белом костюме. — Больных на голову надо лечить, а не позволять им размножаться, чтобы потом… Господи Боже!

На экране появилось фото недоношенного ребенка.

«Чейз-МакКормак», — подумал Акс: синдром, из-за которого у плода перестают развиваться легкие и сердце. Даже если ему каким-то чудом удается дотянуть до девяти месяцев и пережить роды, то…

— Фу, гадство какое, — сказал бармен, но не переключил, с отвращением и любопытством глядя на сморщенное тельце, опутанное трубками и датчиками.

— Ким, — в голосе ведущей смешивались сочувствие и осуждение в тщательно отмеренных пропорциях, — вы ведь узнали об этом еще в первые недели. Почему вы не обратились к Директиве?

— Это противоречит промыслу Божьему, — отрезала мать ребенка, который, по оценкам Акса, отправится в могилу месяца через три. — К тому же всякое дитя мужчины и женщины суть дитя человеческое, и кто мы такие, чтобы отрекаться от того, что установлено Господом?

— То есть, с вашей точки зрения, Господь установил, чтобы ваш ребенок страдал и умер через несколько месяцев мучительной терапии?

— Если добрые люди соберут для нас совсем немного, то нашей Бэтси пересадят легкие и сердечко…

— Выращенные легкие и сердце, — мягко перебила ведущая, — созданные не Богом, а в лабораториях, из ДНК-материала вашей дочери. Это вас не смущает?

Ким прикусила губу и после долгой паузы пробормотала:

— Мы ждем донорские органы.

— То есть вы отвергаете ДНК-синтеты, но согласны с тем, чтобы кто-то умер ради вашей дочки?

— Не доживет, — пробормотал Фонтейн, поднося к губам кофе. Господин в белом обернулся к нему:

— Вы думаете?

— Даже с пересаженными органами при синдроме Чейза-МакКормака настолько нарушено кровообращение мозга, что ребенок останется инвалидом, — раздался резкий голос с другой конца стойки. Акс с интересом взглянул на знатока вопроса. Все тот же парень, который на него таращился — и теперь Фонтейн рассмотрел его повнимательнее. Высокий голубоглазый блондин в дорогом костюме, сшитом на заказ, и ярко-рыжих ботинках «Стеймар». Рядом с его планшетом лежала новенькая шляпа от Фрэнка Эльмана — вся месячная зарплата бармена, наверное.

«Сливка общества», — хмыкнул Акс. У него таких целый поезд. Тоже горазды рассуждать о том, в чем обычно ни черта не понимают.

— Она лжет, — сказал Фонтейн.

— Кто? — удивился господин в белом.

— Ведущая. Никто не умрет ради этого уродца. Донорские органы поступают в витри-хранилища после смерти завещателя. Но шансов все равно нет.

— Почему? — с любопытством спросил бармен, приглушив звук.

— Потому что не факт, что в хранилище найдутся легкие и сердце от настолько юного донора. Ей нельзя пересаживать органы взрослых, а органы новорожденных в хранилища почти никогда не попадают.

— Вот потому я и говорю, что таких полоумных надо принудительно стерилизовать так же, как существ! — энергично воскликнул господин в белом. — Будь на ее месте психически нормальная мать, то она бы использовала Директиву, и сейчас ее крошка уже бы агукала и трясла погремушки в манеже!

— А вы бы лишились интересного зрелища с утра пораньше, — едко заметил блондинистый парень. — Ну а «МТ» приобрела бы новенькое существо.