Книга Мост Невинных, страница 26 – Александра Торн

Он вытащил письмо, развернул и поднес ближе к свету. Послание от герцога де Фриенна оказалось коротким, подписей и печатей, само собой, не было. Любопытно, что бы сказал Генрих Лев, если б узнал… Двести пятьдесят лет назад его предок в нелегкой борьбе вырвал трон Далары буквально из рук семьи Фриенн. Но, порывшись в архивах и генеалогиях, Фонтанж пришел к выводу, что более близких родичей у Монбрианов не осталось. Должно же быть у претендентов хотя бы формальное право на корону!

К окну подлетел ворон и нетерпеливо застучал клювом по стеклу. Граф открыл окно, впустил птицу и сунул письмо в кожаный мешочек, привязанный к ее лапке. Ворон каркнул и улетел.

"Неужели это правда?" — подумал Фонтанж: в народе упорно ходили слухи, что Генрих когда-то оскорбил могущественную ведьму, и потому его род пал под тяжестью ее проклятия. В то, что Лотрейн с удовольствием проклянет кого угодно вообще без всякого повода, граф охотно верил. Но чем, интересно, ей настолько не угодили Монбрианы?

"Либо она просто хочет получить привилегии как союзник новой династии", — подумал граф, который рассчитывал на пост премьер-министра или главного тайного советника. Герцог де Фриенн готов был обещать что угодно в обмен на корону для старшего сына — все же садиться на трон в семьдесят лет не слишком разумно.

Фонтанж хмыкнул. Он даже не сомневался, кто из Фриеннов будет править на самом деле — герцог уже сорок лет держал в железном кулаке и все свое многочисленное семейство, и весь северо-восток Далары — который сильнее всего пострадал от войн с Амалой. Страшно представить, какие чувства бушевали в груди герцога, когда Филипп велел ему отдать кусок владений чужакам…

Что ж, начало положено. Теперь главное — опередить прочих претендентов, чтобы собрать все козыри.

Стемнело; первый снег редкой крупкой сыпался на камни, лужи крови и трупы. Их было так много, что к ночи труповозы не успели расчистить Площадь Роз и прилегающие к ней улицы. Ги ехал, отпустив узду. Призраки Ожероля окружали его со всех сторон — он исподлобья глядел на телеги с телами, городских могильщиков и родичей, которые пытались найти в этом месиве останки своих близких. Отличное начало, которое, несомненно, сулит блестящее и великое царствование новому королю.

Агенты держались рядом, окружая Солерна, точно он был заключенным под конвоем. Греналь ехал справа, держа на колене пистолет и подозрительно озираясь. Илёр осталась во дворце — туда гвардейцы доставили тяжело раненых, в том числе Турвеля. Куда делся Николетти — Солерн не знал, да и ему было плевать. Вот уж кто мог позаботиться о своей безопасности — так это мастер принуждения.

— Сейчас в Бернарден или к нам? — спросил Греналь.

— К нам. Я подготовлю бумаги и останусь ночевать. Никому не советую сейчас ехать домой, особенно — в одиночку.

— Скажу остальным, что мы дежурим ночью.

— Скажи. Не думаю, что нас попытаются взять штурмом после этого, — Ги кивнул на трупы, — но напасть на одиночек-агентов могут.

— Жильбера заберем утром?

— Мы отконвоируем его из Бернардена к месту казни — Мосту Невинных. Никакой шумихи и толп народа. Пришли, вздернули, ушли.

— Ясно, мессир.

"Надеюсь, выживем", — Солерн не питал к Жильберу-старшему теплых чувств, но был намерен сдержать слово. Тем более, что поиск убийцы Жана Жильбера мог привести прямиком в гущу заговора против короны.