Книга Кольцо Королевы, страница 64 – Александра Торн

Может, отправить его в Ас-Калион? Но связь между Бюро и джилахской общиной едва наладилась, а еще юноше не хотелось тревожить досточтимого бен Алона, в его-то девяносто два. Но тогда, быть может, отослать весточку Арье? Он точно все поймет, но вот агенты... прошло уже несколько дней, может, они давно покинули Арбеллу в поисках Элио?

А еще послание должно быть зашифрованным, чтобы Габриэль не понял его смысла.

Так что Романте со вздохом пришел к выводу, что безопаснее всего будет отправить его Арье Агьеррину, с просьбой как можно скорее найти Уикхемов и передать его им. Вероятность, что ван Эймс знает древний благородный идмэ, стремилась к нулю.

— Все, пошли, – сказал Элио, поднимаясь из-за стола. – Мне нужна комната с зеркалом.

— Зачем... а! – Габриэль насмешливо усмехнулся, и джилах невольно положил руку на добытый в бою револьвер, но бартолемит больше ничего не сказал. Он встал и направился к двери.

— Здесь помещения для слуг, и нет зеркал. Но если ты не хочешь, чтобы нас застали за этим делом другие адепты, то лучше всего пойти в купальни.

“Купальни!” – с тоской подумал Элио. После подвала в кузне он был весь покрыт грязью и пылью, словно им вытирали полы. Но увы, вряд ли Мальтрезе будет ждать, пока он наплещется в горячей ванне. И уж тем более юноша не стал бы это делать при Габриэле.

— Разве там есть зеркала?

— К купальням примыкает цирюльня, где можно побриться и постричься. Не у всех здесь есть личные слуги, знаешь ли.

— Хорошо. Еще мне нужен карандаш и бумага.

— О Господи, – пробормотал ван Эймс, – опять какие-то требования! Неужели все это надо терпеть, вместо того, чтобы перерезать всего одну глотку?

— Ну так не терпи, – резко ответил Элио, которого это уже начало раздражать. – Ступай и убей Мальтрезе сам.

— Если бы я мог, – процедил братолемит.

— Ну ты как-то не очень и торопился в эти несколько лет, верно?

Внезапно Габриэль наотмашь ударил Элио по лицу, с такой силой, что юношу отбросило к стене. Ван Эймс сгреб его за горло, вдавил в стену и зашипел:

— Скажи это еще раз, джилахский выродок! Только посмей, и я тебя прикончу!

Элио вцепился в его руки, неожиданно сильные для такого с виду худощавого парня, и просипел:

— Я бы убил! Я бы пытался каждый день! Каждый раз, как он прикасается ко мне!

— Да что бы ты понимал, – вдруг прошептал Габриэль и отшвырнул его от себя. Элио слабо закашлялся, растирая шею. Хватка у молодого адепта была как бульдога.

И все же, прежде чем он отвернулся, Романте успел заметить выражение затаенной боли, мелькнувшее на его лице, и юноше стало стыдно. Он чувствовал, что Габриэль не лжет. В конце концов, подло попрекать жертву насильника тем, что она не смогла его убить.

— Извини, – сказал Элио.

— Чего? – вздрогнул ван Эймс.

— Извини. Мне нельзя было так говорить. Это было очень грубо и жестоко. Прости, пожалуйста.

Габриэль изумленно на него вытаращился, поморгал и пробормотал:

— Э... ну ладно... пойдем в контору. Тут есть надсмотрщик над слугами, он ведет учет их работы и оплаты. У него в конторке должны быть бумага и карандаш.

* * *

По ночам в горах всегда холодает, и когда молодые люди вышли из пристройки для слуг, по лицу и рукам Элио скользнул холодный ветер. Было уже около полночи, кругом царила непроглядная тьма – даже джилах с трудом различал что-то, кроме очертаний. Но Габриэль ориентировался во внутреннем дворе довольно свободно – видимо, часто гулял тут ночами.