Книга Раскол, страница 16 – Рита Хоффман

Мать нехотя отпустила руку Рая, он снова посмотрел на нее и вдруг увидел то, чего не заметил на улице: мертвенно-бледное лицо, обескровленные губы и синюшные круги под уставшими глазами.

— Что…

— Потом. Уведи его, Йель, – приказал отец.

Брат скромно поклонился леди Мартильде, взял Райордана под руку и едва ли не силой заставил идти к лестнице.

— Расстегни шубу. Здесь жарко, – сказал Йель, увлекая Рая за собой.

— Что с моей матерью? Нет, подожди!

Они остановились в темном переходе между лестницей и коридором, ведущим, насколько помнил Рай, к библиотеке и кабинету отца. Йель потупился и молчал.

— Расскажи мне, – потребовал Рай.

— Может, она сама расскажет…

— Йель!

Вымученно улыбнувшись, брат пробормотал:

— Знаешь, иногда я жалею, что отец вынудил нуад даровать мне способность говорить.

Райордан ничего не ответил, лишь продолжил сверлить Йеля взглядом.

— Леди Мартильда больна. Она…

— Почему отец не приказал нуадам исцелить ее? – перебил Рай.

— Либо я, либо она. – Йель отвел взгляд. – Таким был уговор. Отец выбрал…

— Наследника, – снова прервал брата Райордан.

Он не понимал, что чувствует. На одной чаше весов замер глухонемой от рождения брат, который когда-то был для Рая целым миром, на другой – холодная, деспотичная мать, которая не сказала ему и десятка добрых слов за все детство. Казалось бы, выбор очевиден, но…

— Мне так жаль…

Йель обнял его и уперся острым подбородком в макушку. Потеряв остатки достоинства, Рай прижался к нему и закрыл глаза.

«Хорошо хоть не разрыдался, слабак», – прошипел внутренний голос.

— Ты дрожишь. Пойдем, я прикажу приготовить для тебя ванну, – тихо сказал Йель.

— Это не от холода, – пробормотал Райордан, отстраняясь. – Многое изменилось за эти годы, да?..

— Но не твоя спальня. Отец запретил слугам прикасаться к вещам. Даже брошенная тобой рубашка так и лежит на полу у камина. – Губы Йеля тронула улыбка.

— Не может быть.

— Пойдем, я покажу.

И Рай пошел.

Брат не солгал: рубашка действительно лежала у камина – пожелтевшая и покрывшаяся темными пятнами.

«Совсем как мои воспоминания», – подумал Райордан, выпрямившись.

Он обвел взглядом мрачную комнату и покачал головой: следы его пребывания остались повсюду. Пятно на столе от пролитого вина, так и не заправленная постель, распахнутый сундук, щерившийся темной глоткой…

— Почему он запер спальню?

Вздрогнув, Йель отошел от пыльного окна и пожал плечами. На его лице застыла виноватая улыбка.

— Я никогда не спрашивал.

— Думал, отец сожжет все, что имеет ко мне отношение.

— Вы плохо расстались, но он… Он никогда не был настолько плохим человеком, как тебе казалось, Рай.

— Наш отец? Не был плохим человеком? – Райордан скривился. – Я запомнил его жестокосердным тираном.

— Ты был юн. В этом возрасте нам всем кажется, что родители – воплощение зла. Отец всего лишь пытался вырастить из тебя лорда Большого Дома. Как умел.

— У него дерьмово получалось.

— Возможно.

— Ты что, на его стороне? Тебя отняли у матери!

— Я не помню ее.

— А что насчет Мартильды? Сколько раз она пыталась тебя убить?

— Несколько. В детстве это ранило меня, но теперь… Пожалуй, я могу ее понять.

Усевшись на покрытую пылью кровать, Йель долго размышлял, прежде чем продолжить.

— Она не могла подарить Дому наследника, много лет ее опаивали лекарствами жрецы и лекари в надежде победить женскую хворь, а после, когда все мучения остались позади и родился долгожданный сын, отец привел рыжего бастарда. Еще и ущербного. – Йель мягко улыбнулся, словно искренне понимал горе мачехи и сочувствовал ему. – Мартильда была разбита. Даже не разбита – растоптана.