Книга Раскол, страница 15 – Рита Хоффман

Стушевавшись и покраснев, Рай попытался опуститься на колени в глупой попытке проявить уважение, но Мартильда вдруг сорвалась с места, обхватила его руками и прижалась щекой к покрывшемуся снегом меху шубы.

Райордан замер в уродливой, гротескной позе, но не смел пошевелиться: мать обнимала его. И на этот раз все происходило наяву, а не во сне.

«Надо же, она совсем крошечная», – раздался удивленный голос в голове Рая.

И как он мог забыть, что ростом был обязан именно матери? Лорд Абботт и Йель из другой породы – высокие, статные. Люди, на линиях жизни которых Мастер высек руны «величие» и «сила».

На линии жизни Райордана он, должно быть, оставил лишь одну метку: «разочарование».

В светлых волосах матери Рай разглядел серебряные пряди. Она старела. Суровую Мартильду настигло время.

Он обнимал ее осторожно, словно мог сломать. Сквозь слои одежды Рай чувствовал биение ее сердца, быстрого и яростного, словно у крошечной птички. Даже ее тело казалось сложенным из птичьих костей: тонких, легких, почти ничего не весящих. Если бы Рай захотел, он бы с легкостью поднял мать и закружил ее, пытаясь этим глупым, безотчетным поступком выразить все, что чувствовал.

Но он не смел.

Суровая Мартильда, Ледяная леди – так ее прозвал народ. И пусть все эти годы в памяти Райордана хранился искаженный образ матери, сталь, из которой отлит ее хребет, он не выдумал: в этом хрупком, крошечном теле заточена воля, которой хватило бы на десяток лордов и леди.

Мать отстранилась первой. Райордан решил было, что на этом все закончится, но нет: холодные ладони Мартильды обхватили его лицо, а взгляд удивительных глаз, похожих на два куска звездной породы, падающей порой с ночного неба, вгрызся в лицо.

Что мать видела в его глазах? Могла ли узнать, сколько всего пришлось вынести сыну за время скитаний по Фокасу?

— Райордан…

Его имя сорвалось с ее губ и повисло между ними густым облаком пара. Подбородок Рая задрожал.

Любимым наказанием матери всегда было молчание. Когда Райордан оступался, совершал какую-то глупость, когда его шалости заходили слишком далеко, Мартильда просто переставала с ним говорить. И даже спустя долгие дни и недели пытка не прекращалась: вернув сыну привилегию общаться с собой, Мартильда отказывалась называть его по имени. До того как отец вышвырнул Рая из крепости, он не слышал своего имени из уст матери больше двух лет.

— Вам лучше вернуться внутрь, госпожа. Ваши легкие…

Единение матери и сына не осмелился нарушить даже лорд Абботт, но служанка, склонившаяся так низко, что ее коса коснулась заснеженного порога, решилась подать голос.

— Верно, – выдохнула леди Мартильда. – Пойдем домой?

Домой.

Неужели… Неужели спустя столько лет он снова мог называть Хладную Крепость домом?

Райордан взял мать за руку и вошел под мрачные своды. Магия исчезла: он снова слышал лай собак, скрип снега под сапогами отца и брата, голоса слуг. Но этот миг безмолвного единения останется в сердце и памяти Райордана навечно – он чувствовал это.

— Ты еще помнишь, где твои покои?

Лорд Абботт стряхивал снег с волос, стараясь не смотреть на жену и старшего сына.

— Мои покои? Я думал, ты давно превратил их в кладовку или что-то вроде того, – не удержался от колкости Райордан.

— Проводи его, Йель. – Отец умело проигнорировал выпад. – Лая, отведи леди в ее покои.