Книга Тесса Мията невезучая, страница 108 – Джули Абэ

— Боги всегда помогают! – возразила Мими. – А то, что вы говорите, – наглая, неслыханная ложь!

— Ложь? – эхом повторила за ней Воробей. – Чувствовали ли вы когда-нибудь боль от неисполненного обещания? Робкое трепетание крыльев надежды? Прилив радости от признания любви? Слова сами по себе обладают магической силой, и сила эта велика. Она способна надломить даже сильнейшую из душ. И всю эту силу, заключенную в молитвах и чаяниях смертных, боги жадно забирают себе.

— Уже нет! – запротестовала Тесса. – Сейчас в городе магии все по-другому.

— Лишь потому, что лорд Тайра заставил семерку снять симэнаву. Однако до того боги позволяли себе игнорировать смертных, одаривая своей магией лишь тех, кто взывал к их помощи громче остальных. Всемогущие обитатели города магии не хотели вникать в проблемы смертных – они были слишком заняты тем, что распивали чай и наслаждались жизнью в своих роскошных покоях. Но и те, кто отвечал на мольбы смертной паствы, – что они в действительности могли знать о ее страданиях? Бессмертный смертного не разумеет. Даже если кто-то из богов и был рожден смертным, земную юдоль он покинул столько веков назад, что утратил всю память о ней. Нет. Боги не заслуживают того, чтобы решать нашу судьбу. Эта честь должна принадлежать смертным.

— Но боги нам правда помогают, – упрямо произнесла Тесса.

Глаза Воробья яростно сверкнули; сейчас она была похожа на сокола, приготовившегося спикировать на свою добычу.

— Когда-то и я верила, что боги определяют мою судьбу. Когда наконец мне удалось забеременеть, я поверила в это всем сердцем. А потом боги отняли у меня мое нерожденное дитя. Зато они решили пощадить слабовольного человека, который в тот день перебрал вина и, продираясь сквозь толпу, ожидавшую поезд, столкнул меня с платформы. Я была беременна – до того падения. Вне себя от счастья, я рисовала в воображении свою жизнь с долгожданным ребенком… пока тот человек и боги не отняли у меня все.

Джин остолбенел.

— Ребенок? Я думал… я думал, что единственный… значит… у меня мог быть старший брат?

— Сестра, – прошептала Воробей. – Она бы очень тебя любила, Джин.

Джин вытер глаза. Тесса чувствовала себя так, будто кто-то проник в ее голову и попросту украл все слова, что она знала. Единственное, что она была в силах сделать, – это положить руку Джину на плечо. Ты не один. Твое горе… оно ужасно и невыносимо, и что бы я ни сказала, я не излечу твою бедную душу… Но знай: я здесь. Я рядом. Не уходи, Джин. Вернись ко мне.

Воробей принялась не спеша расхаживать туда-сюда.

— Сама идея того, что кто-то на свете, не имеющий ни малейшего представления обо мне, считает, будто вправе менять мою жизнь по своему усмотрению, лично мне кажется совершенно отвратительной. А вам?

Джин закусил нижнюю губу:

— Наверное…

— Таковы боги, – гневно проговорила Воробей. И со вздохом добавила: – И таков…

У Тессы желудок свело. Она в точности знала, куда Воробей клонит.

— Отец по-прежнему хочет, чтобы ты унаследовал его додзё?

Джин молча склонил голову. Господин Уехара всегда решал за сына. Джин хоть и достиг значительных высот в карате, но никогда не был одержим боевыми искусствами так, как его отец. В стремлении заполучить родовое додзё господин Уехара обошел в конкурентной борьбе четырех своих братьев и ожидал от сына той же слепой приверженности семейному делу.