Книга Изгой, страница 59 – Андрей Никонов

Траву стригла обслуживающая компания, она же присылала уборщицу каждый четверг. Это сыграло злую шутку с теми, кто утром посетил дом: чемоданчик оставили наверху, в спальне, под кроватью, поэтому Павел его не увидел. Он не стал подниматься наверх, за полночь просидел в гостиной, изучая материалы, присланные Тимми.

Старый порт начали строить еще до Разделения, когда поняли, что больших континентов поблизости нет и морской путь для коммуникаций между будущими населенными островами, а Сегунду намеревались заселить минимум сотней миллионов человек, будет самым рациональным. Температура на планете колебалась от ноля на полюсах до плюс семидесяти на экваторе, сильные восходящие воздушные потоки теоретически должны были мешать самолетам путешествовать из северного полушария в южное и наоборот, а большегрузы, закрытые сверху солнечными панелями, с тепловыми насосами на глубине в пятьдесят метров, пересекли бы горячий пояс без особых трудностей. Естественного спутника у Сегунды не было, океан на большей его части стабильно выдавал волнение в четыре балла, с белыми барашками поверх удлиненных волн. На полюсах волнение практически стихало, вместе с ветром переходя в легкий бриз, а ближе к экватору усиливалось до шести баллов.

Разделение эти планы прервало, и о Южном полушарии пока никто не задумывался. В Северном тоже островов хватало, если сложить их вместе, они бы сравнялись по площади с Австралией, так что остаткам человечества было куда двигаться. Поэтому порт продолжали строить и после Разделения, хоть и не в первые годы, когда отчаянно не хватало рабочих рук для обустройства.

От Верхнего города до порта по прямой было около четырехсот километров, а по дороге от Сидаже Алта к Тампе и вниз на равнины – все пятьсот пятьдесят. Рациональнее было бы построить его рядом с Майском или с Акапулько, но в Майске обосновались русские, а в Акапулько плотно засели мексиканцы, аргентинцы и бразильцы. Оборудование для порта шло через американцев, стремившихся захватить территорию побольше, они выбрали место, где Рио-Лунга, река, текущая с плоскогорья на восточное побережье, впадала в океан.

Возле порта построили судоремонтный завод, причал с дебаркадерами, город для тех, кто решил связать свою судьбу с морем, рыбацкий поселок и несколько ферм с коноплей и маниоком. Порт торжественно открыли в 34 году от Разделения, город рядом с ним назвали Кейптауном, а округ – Фишбургом. Город получился неплохо: ровные улицы с рядами нарядных домов, центральный район с магазинами и клубами, деловой центр с небоскребами и даже Чайна-таун с несколькими сотнями китайцев, открывших закусочные и химчистки. Дорога, уходящая к нескольким фабрикам по металлообработке и цементному карьеру, тянулась на десять километров, и дым и пыль практически городу не мешали. Преимущественно северо-западный ветер сгонял и дым, и запах копченой рыбы в океан, подальше от людей. Триста, двести, даже сто лет назад, потом производств почти не стало, дыма с запахом – тоже.

Все это Павел примерно знал, он полюбовался на архивные видеозаписи, а потом перешел к тому, что город представлял собой сейчас. Окажись Кейптаун на Свободных территориях, там бы жили одни маргиналы в разваливающихся домах. Но городу повезло, он и старый порт находились на территории протектората, и значит, финансировались из правительственной казны. Мало того, Кейптаун находился в прямом подчинении Совету Верхнего города, даже полицейский участок Фишбурга, находящийся в городе, подчинялся капитану управления Верхнего города. Это помогало округу выжить: там охотно селились те, кто предпочитал хоть какую-то, но защиту, и одновременно уединенное место для отдыха. Белые пляжи и шикарные виды на океан, о которых говорил Тимми, тоже держали округ в тонусе. Сорок тысяч человек в самом городе, и семнадцать тысяч – на всей остальной территории округа, включая порт, поселок рядом с ним и фермерские объединения.