Книга Дурная кровь, страница 134 – Андрей Никонов

— Тогда почему стреляли в тебя?

— Думаю, я сам спровоцировал стрелка, потянувшись за пистолетом. Посмотрю, что есть, и через пару дней отдам всё это своему нанимателю. Насчёт себя не беспокойся, будем считать, что расследование длилось три месяца, плюс ещё двадцать тысяч на текущие расходы.

— Добавь ещё десятку, – Настя покраснела. – Эй, босс, раз уж ты меня увольняешь, я до полуночи всё ещё на тебя работаю, да?

— Выходит, так.

— И это значит, – Волкова повернулась на бок, её грудь прижалась к шее Веласкеса, она провела пальцем по его щеке, – что ты, как и любой другой начальник с липкими ручками и сальными глазками, мечтаешь со мной переспать?

— Предположим, – Веласкес улыбнулся, поцеловал Настю, стягивая с неё майку. – Кто я такой, чтобы идти против традиций.

— Эй, не торопись. Так и быть, но с одним условием.

— Каким?

— Потом ты мне наконец расскажешь, что произошло, когда нас похитили.

* * *

Веласкес подъехал к двухэтажному особняку Ортеги в начале второй трети на следующий день. Возле дома стоял белый лимузин, такие машины были редкостью на Параизу – богачи предпочитали вертолёты и яхты. На входе Павла встретили трое охранников, один из них был магом. Веласкеса тщательно обыскали, заставили снять браслет и досчитать до десяти, забрали коммуникатор, и только после этого появилась Мишель Ортега. Она была одета в строгий бежевый костюм.

— Сеньор Игнасио приказал проводить тебя сразу же, как появишься, – сказала она, – но сейчас у него врач.

— Я могу заехать в другой раз, – предложил Павел.

— Нет, – Мишель решительно качнула головой. – Он сказал – немедленно. Идём.

Они вышли из дома, сели в лимузин, машина ехала минут десять. Игнасио Ортега жил в одном из самых фешенебельных районов Верхнего города – Маунт-хилле. Шикарные дома здесь стояли, окружённые высокими заборами, въезд на территорию охраняла полиция. Лимузин свернул с широкой дороги к кованым воротам, проехал по кипарисовой аллее к одноэтажному дому, занимающему не меньше двух гектаров.

Огромный холл с бассейном посредине был пуст, Мишель прошла к бару, налила себе выпить.

— Подождём, – сказала она. – Все разговоры потом.

Через двадцать минут из дальней двери появилась медсестра, поманила их.

— Сеньор Ортега в сознании, – сказала она. – Доктор Гомеш против вашего визита.

— Ничего, – Мишель повела Павла по коридору, завела в большую комнату без окон, заставленную медицинским оборудованием. – Он здесь, дядя.

Игнасио Ортега точно умирал, уж в этом Веласкес разбирался. Старик лежал в стабилизационном геле, рядом с ним сидела Мириам.

— Привет, Паулу, – сказала она.

— Вы знакомы? – удивилась Мишель.

— Он тоже был моим пациентом, только слишком быстро вылечился, – Мириам встала, – сеньор Игнасио, я буду рядом, не перетруждайте себя. Час, максимум два, не больше.

— Конечно, деточка, – еле слышно сказал Игнасио. – А теперь все вон отсюда. Оставьте меня с сеньором Веласкесом наедине.

Мишель и Мириам вышли, дверь закрылась, зашипела, заращивая щели.

— Показывай, – приказал старик, голос его окреп. – Только самое важное, у меня не так много времени.

Павел развернул экран, настроил его на Ортегу, прилепил к экрану пластинку одноразового накопителя и включил запись. Игнасио смотрел внимательно и вопросов не задавал. Запись началась с перестрелки на площади Сервантеса и закончилась убитыми магами на ферме; люди и события мелькали на десятикратном ускорении. Только в одном месте старик уменьшил скорость и некоторое время смотрел на умирающую Марси Франку, а потом с интересом разглядывал поясняющие схемы, куда Павел включил и жертв, и лабораторию в Гринвуде, и Рут Ларсен, и самого Игнасио, и Виктора Абернати, и даже Фальков. Это заняло чуть меньше трёх часов, периодически доктор Гомеш пыталась прекратить их беседу, но больной не обращал на её просьбы внимания.