Книга Относительность предопределенности, страница 47 – Валерий Большаков

Вступив в товарно-денежные отношения, он глянул на часы – и незаметно кивнул Тате: пора.

Женщина повела рукой, словно поправляя растрепанные волосы мальчишки, и тот расслабился, поник слегка, а его зрачки расфокусировались, глядя в никуда.

«Пора, пора же!»

Гарин нетерпеливо покусал губу, но Светлана явилась без опозданий – посреди кандейки, между верстаком и стеллажом, очертилась энергосфера. Голубые и розовые молнийки мгновенно оплетали ее светящимися лозами разрядов, гасли и ветвились снова, зудя и полня воздух грозовым запахом озона.

Сосницкая изящно разогнулась, обеими руками удерживая ментограф и прижимая к груди шлем.

— Миш… – вытолкнула она напряженным голосом, но Гарин уже подхватывал полусферический наголовник. – Ага… Всё в порядке?

— В полном! – лаконично отчиталась «Белоснежка». – «Жучок» в нагрудном кармане «целинки».

— ИКП подключен, – отрапортовал «Розенбом».

— Приступим! – выдохнула агент «Лилит», ловко линкуя шлем с ментальным транслятором.

Сама пересадка Мише из «Беты» психоматрицы Миши из «Альфы» прошла быстро и штатно, то есть скучно.

— Всё! – выдохнула Светлана, сворачивая свое хозяйство. – Димка носится с идеей мобильной «эмвэшки», уверяет, что вся хронотехника поместится в обычном кунге, как у военных, на шасси «КрАЗа» или даже «Урала». Ну, а пока… Встречаемся здесь ровно через два часа! Просьба не опаздывать. И… дайте мне минутку, чтобы отойти подальше! Третья лишняя…

Она торопливо покинула подсобку, а Тата, встретившись глазами с Михаилом-старшим, медленно провела ладонью по гладкому лбу Михаила-младшего. И резко отдернула руку.

— …Спасибо большое! – обрадованно сказал мальчиш, так и не заметив долгой паузы, и бережно сунул подарок для мамы в свой рюкзачок. – До свиданья!

— Чао, бамбино! – Ивернева кокетливо помахала пальчиками.

Пока Гарин замыкал кандейку, юный Миша вывернул на улицу, и двинулся домой.

— Интересно… – медленно проговорила Тата. – Изменится ли хоть что-нибудь?

Гарин вскинул голову, и усмехнулся.

— Всё время забываю, что «Бета» – твой родной мир… – проворчал он и шумно вздохнул. – Ничего не изменится, Наташ… По крайней мере, в бета-пространстве. Всё, чему было суждено произойти, произошло. Изменений реальности ни в «Бете», ни в «Альфе» не зафиксировано, а «Гамму» мировая линия Браилова не могла затронуть в принципе. А вот «Дельта»…

— Думаешь… – встрепенулась Тата, но не договорила.

— Думаю, – невесело хмыкнул Михаил Петрович. – Нужно поднять все регистрограммы за девяносто восьмой год, и хорошенько поискать… Ну… Что-нибудь вроде резонанса явлений типа «переход» или «мёбиус-вектор».

— Какой ты у меня умный стал! – чистосердечно восхитилась женщина.

— А ты думала! О, кажется, Светка…

Сосницкая в своем белом сарафанчике казалась легкой и воздушной, как Фрези Грант. Приблизившись к парочке быстрым упругим шагом, она торопливо, чуть задыхаясь, доложила:

— Всё штатно! Матрица памяти задействована, метакортекс активировался через двенадцать секунд после импульса ИКП. Полагаю, сказалась еще большая психофизиологическая схожесть донора и реципиента… Ну, что? – Светлана коротко рассмеялась. – По домам?

— Да давайте, хоть погуляем чуток! – неловко воспротивился Гарин. – В парк сходим, на «катере» прокатимся…

— А пойдемте на базар? – загорелась Тата. – Фруктов наберё-ём… Экологически чистых!