Книга Первенцы, страница 150 – Дарья Чернышова

Тогда никто и подумать не мог, насколько пугающе точно исполнится это пожелание.

Спустя пару недель Ортрун, играя с братом в салки, споткнулась и разбила коленку. Стало так больно, что она заплакала, а Освальд испугался и сразу позвал маму. «Думает, я пожалуюсь и скажу, что это он меня толкнул», – решила Ортрун, но мама не беспокоилась об ушибленной коленке. Обнимая огромный живот, госпожа Мергардис села напротив дочери и вытерла платком ее слезы. На ткани проступили алые пятна.

«Мама, она теперь что, умрет?» – шепотом спросил Освальд. Госпожа Мергардис очень серьезно ответила: «Мы все однажды умрем, мой мальчик. А сейчас давай договоримся, что это, – она скомкала окровавленный платок, – будет нашей с вами тайной».

Много позже Ортрун осознала, что в стенах ее родного замка нет ни одного камня, который не знал бы какой-нибудь тайны. Разбитая коленка со временем зажила, госпожа Мергардис легко и быстро разрешилась от бремени, насовсем вернулся домой отец, и в Сааргете появился Марко.

Вслух они называли его другим именем. Не только седые волосы делали нового начальника стражи похожим на древнего старика – еще молчаливость и тяжелый, печальный взгляд. Ортрун поначалу побаивалась этого человека, старалась обходить стороной, чтобы не превратиться в ледышку от соприкосновения с его холодностью.

А однажды, когда Ортрун в шутку пряталась от брата в темном углу коридора, Марко шел мимо и почти незаметно ей подмигнул. Она даже забыла расстроиться от того, что убежище раскрыли, – так необъяснимо подействовала эта мелочь. Когда Освальд сказал, что начальник стражи станет учить его обращаться с оружием, Ортрун приосанилась и заявила: «Я тоже хочу».

Господин Артуш искренне не мог понять, как это ей взбрело в голову, а мама неожиданно горячо поддержала. Отец растерялся еще больше: «И зачем же, по-твоему, такие навыки юной госпоже?» Мама с улыбкой ответила: «Например, отбиваться от женихов. Они бывают докучливы. Правда, Артуш?» Отец рассмеялся: «Ну, я-то в конце концов своего добился. Значит, не докучливый, а настойчивый».

Вскоре он совсем перестал смеяться: болезнь, коварная и жестокая, меньше чем за год съела его изнутри. Мама утверждала, что господин Артуш привез эту заразу из Хаггеды, вот только кроме него никто не заболел. Младенец, названный в честь деда Модвином, даже не мог понять еще, кого хоронят, когда насыпали над телом отца курган.

У госпожи Мергардис от горя пропало молоко, и Марко привез откуда-то Ютту, молодую вдову-кормилицу, хотя таких распоряжений ему не давали – мама почти никогда не признавалась, что нуждается в помощи. И все же кормилицу приняли как должное: сааргетский управляющий вскоре взял Ютту в жены, госпожа Мергардис доверила ей многие хозяйственные вопросы, а Ортрун нашла добрую сестру, о которой всегда мечтала. Именно Ортрун и поблагодарила Марко за это самовольство, а он только кивнул и ответил: «Держи щит ровнее».

Она за много лет ни разу не видела его улыбки – только слышала, как по-особенному менялся голос, когда Марко гордился успехами подопечной. Госпожа Мергардис как-то сказала управляющему: «Он много сил вкладывает в Освальда, но я вижу, что Ортрун – его любимица». Она тогда впервые задумалась об этом и осознала, что мама права. Стало тепло и приятно, как никогда прежде, и Ортрун взялась за тренировки с таким воодушевлением, что однажды едва не сломала брату обе руки. Марко успокоил ее и потрепал по взлохмаченным волосам: «Побереги этот задор для докучливых женихов». Ортрун выпалила: «Мне не нужны женихи!» – но никто не понял тогда, что она имела в виду. Она и сама не до конца понимала – только время все расставило на места.