Книга Первенцы, страница 139 – Дарья Чернышова

Итка сделала короткий вдох, чтобы сдержать нахлынувшие чувства. Поправила шнурок на шее. Потом сказала:

— Ты хороший человек, Отто.

— Всегда можно стать еще лучше, верно? – Он убрал руку за спину. – Кажется, ты искала меня, чтобы поговорить.

Дурацкий снег. Она уже успела забыть об этом.

— Да, искала. Нужно было с этого начать, наверное, но мне хотелось немного… отдохнуть.

Отто улыбнулся.

— И как, получилось?

— Не очень. – Итка пожала плечами и в этот самый момент ощутила, что ей полегчало – может быть, все худшее действительно позади. Тем не менее откладывать больше не стоило. – Лучше обсудим все вместе с твоей матерью.

Госпожа Нишка, страшно занятая делами кабинетными, не слишком обрадовалась тому, что детям вздумалось ее отвлечь. Уперев руку в бок, она нетерпеливо бросила:

— Что ты хотела?

Итка села на низенький стул без спинки.

— Сколько у вас людей?

Госпожа Тильбе закатила глаза.

— Будь добра, выражайся яснее. Стражи? Челяди? Мужчин? Женщин? Кареглазых брюнетов? Каких людей?

— Тех, кто владеет оружием, – уточнила Итка, поймав на себе удивленный взгляд Отто. – И еще… Что вам известно о Сааргетском ублюдке?

В крохотную спальню просачивались только рваные отзвуки того, что случилось на празднике в честь Лукии Корсах – того, что изменило ее жизнь и, может быть, спасло. Теперь все звали ее компаньонкой лучезарной госпожи, а когда она спросила, что это означает, снисходительно объяснили: «Ты будешь всегда при ней».

Стельга давно уже где-то пропадала, и это немного беспокоило, хотя служанка, которая носила еду, уверяла, что все дело в капризах малышей. Зато голоса Отто и Итки – настоящей Итки, госпожи Итки – стали частыми гостями в тесном мире комнатушки. Они, казалось, чувствовали себя здесь в безопасности и могли говорить свободно.

— Так и знал, что Кашпар ни при чем, – произнес задумчиво господин Тильбе, когда стихло последнее эхо пиршества. – Он слишком хорошего мнения о людях.

Госпожа Итка, шумно сделав глоток воды из кувшина, который всегда стоял на столике у окна, ответила:

— Она тебя чуть не убила, Отто.

— Я уже начинаю к такому привыкать, – невесело усмехнулся он. – Мои люди были наготове, но хорошо, что действовать не пришлось. Спасибо тебе.

— Меня она тоже чуть не убила, – вмешалась компаньонка, – а теперь я должна буду ей служить?

— Скорее, наоборот, – протянул Отто, – учитывая обстоятельства.

Заключение продлилось недолго: с приездом гостей всем стало не до нее, и она иногда выходила на прогулку в сад. Снег уже не успевал растаять, запах легкого морозца приятно щекотал нос: раньше юная госпожа – больше не госпожа – любила зимнюю пору за ее особенные, пусть и суровые порядки.

В одну из прогулок компаньонка услышала, как болтает с конюхом Стельга, а во дворе звенел по металлу металл. Жена управляющего, как будто бы запыхавшись, подбежала к компаньонке и захлопотала: «Как же, как же, такой холод, ведь простудиться совсем недолго», – похоже, она появилась не слишком вовремя. Стельга проводила в комнату и обещала найти запропастившуюся куда-то шерстяную шаль. Когда платок наконец обнаружился, дверь спальни неожиданно отворилась. Вошедшая госпожа Итка как-то чересчур ласково спросила:

— Ты ведь Стельга, верно? Отто сказал, ты родом откуда-то с востока страны.