Книга Первенцы, страница 118 – Дарья Чернышова

Плохие у них на руках оказались карты. Ройда тоже это понимал.

— Я наговорился на всю жизнь вперед, – ответил он, сморщив рассеченный шрамом лоб, как будто у него закололо в ребрах.

Куница то ли кашлянул, то ли усмехнулся. Из глубины леса донесся лай. Пожав плечами, словно бы говоря: «Как знаешь», главарь первым пошел в атаку. За ним, выругавшись, последовал и Саттар.

Хлесткий лай, надвигаясь рывками, как волны, обращался в тягучий вой. Хаггедец двигался медленнее Марко, а Бруно при всем своем опыте проигрывал ему в мастерстве, но силы оказались равны – в достаточной степени, чтобы сделать этот бой мучительно долгим. Ветер потянул на них полотно дымовой завесы. Живыми стрелами разорвала его стая диких собак.

Одну из них Ройда убил еще в прыжке, остальные три, безумные, брызжущие слюной, словно не видавшие пищи много дней, окружили его и грызлись насмерть. Саттар и Бруно воспользовались передышкой, а потом, когда собаки, сбитые с толку неистовым гневом отчаянного человека, заскулили и осеклись, напали снова.

Гашек порывался вмешаться, но одергивал себя, повторяя, что будет помехой, а не подспорьем. Ройда, прикрываясь щитом от атаки главаря, булавой разбил морду черному псу, и громила зашипел от боли. Раненая собака, брошенная хозяином, стала путаться у него под ногами. Саттар рычал, смешивая берстонские ругательства с хаггедскими. Еще несколько крепких ударов, и все озлобленные псы с кровавыми, страшными мордами погибли, так и не выполнив задачи. Бруно метался из стороны в сторону. Марко позиций не сдавал.

А потом главарь оступился. Саттар в попытке отвлечь внимание на себя получил не смертельный, но ощутимый удар в бок, ответив чем-то неубедительным. Гашек краем глаза заметил, как Куница отклоняется назад, готовясь бросить топор. Ройда выбил меч у Бруно из рук, замахнулся – и вдруг упал на одно колено. Земля под ним напиталась кровью.

— Вот тебе наглядный урок, братец, – вынырнув в сторону, сказал главарь и спрятал кинжал. – Всегда имей при себе второе оружие. Непременно когда-нибудь пригодится.

Гашек слушал невнимательно. Меч сам оказался в руке, тяжелый и почти невесомый. Гашека попытались остановить – то ли хаггедка, то ли Куница, – но гнев застил глаза, и препятствий он больше не видел. Ройда задрал наверх седую голову. Последний удар громилы все-таки достиг цели: левая щека покраснела, как киноварь. За долгие годы с этого лица стерлись все до единой черты, напоминающие об отце.

— Я имел право знать, кто его убил, – бросил Гашек.

— Ты его конюх, – сказал Марко и выплюнул выбитый зуб. – Не было у тебя такого права.

— Разве? Неужто не я в этой семье первенец? Не мне ли, батраку безграмотному, наследовать вам, мясникам, пьяницам и трусам?

— Выходит, тебе многое от нас передалось.

Гашек вскипел от ярости и поднял руку, но прежде чем он понял, что произошло, рот и бороду залила кровь из разбитого щитом носа.

Ройда снова схлестнулся с хаггедцем. Внутри горящей хижины что-то рухнуло с жутким гулом. Стоило вернуть равновесие, Марко, уклонившийся от секиры, оказался прямо перед Гашеком – открытый. Он сделал выпад, проскользнув лезвием между пластин, и сам не понял этого движения, а потом увидел в изменившемся взгляде Ройды нечто похожее на благодарность.