Книга Близнецы. Том 1, страница 95 – Дарья Чернышова

Он разрезал легкие и увидел то, чего мог ожидать при таком посинении кожи, – воду. Только вода в реке и Зеленом озере сейчас ледяная. Она могла попасть в легкие лишь в одном случае – если мальчики погружались медленно.

Ранней весной. В ветреную погоду. Воспитанные, осторожные мальчики, на чьих телах нет лишнего синяка, полезли купаться в одежде в холодную пресную воду и утонули.

Тот, кто это с ними сделал, плохо понимал, какую большую и страшную совершил ошибку, потому что Алеш его поймал.

«Теперь нужно только понять, за что».

Все закончилось поздним вечером. Алеш сменил рубашку – что-то ведь его надоумило взять запасную из кабинета, – отмыл инструменты, сложил их в короб и оставил на месте. Ему сейчас нужно было просто выйти из этого помещения и побыть недолго где-то еще. Потом он приберет свои вещи, зайдут серые банщицы, и все будет сделано, как положено.

Он помнил, что значит пережить похороны без кургана, когда человек, которого ты любил, не остается рядом, не возвращается в землю, откуда пришел, а навсегда растворяется в воздухе. Как он хотел бы никогда не знать горького утешения от мысли, что любимых можно как следует похоронить.

За дверью ждал владыка Тильбе. Алеш посмотрел на него, опухшего и вместе с тем осунувшегося, и вспомнил, как девять лет назад давал новому правителю Берстони клятву, слова которой сами по себе составляли тайну.

Девять лет. Каким же он был тогда остолопом. Взять огромную, важную часть своей жизни и отдать человеку, который об этом вежливо попросил. Согласиться вместо законного брака на редкие свидания с любимой женщиной и годами писать о ней стихи, когда мог бы прилюдно целовать ее в губы. Позволить родовитому мужчине своеобразных наклонностей звать своими его, Алеша, детей.

Он очень хотел бы злиться на Отто Тильбе, но больше ни на что не осталось сил.

Алеш вдруг потерял равновесие, прислонился спиной к стене и медленно осел на пол. Отто стоял напротив и молча следил за ним глазами, а потом опустился на колено и положил руку ему на плечо. Стена должна была быть холодной, но она жгла хребет каленым железом.

— Убей меня, – попросил Алеш. – Пожалуйста.

«Я сам себе вырвал сердце, но это не помогло».

— Не стану, друг мой. Прости, не могу.

«Я не друг тебе и никогда им не был».

И все-таки Отто Тильбе помог ему встать.

Когда они доковыляли до кабинета владыки, там уже ждали Венцель с господином Верле и Кашпар. Лисенок слез с края стола, на котором сидел – Алеш не знал, что ему это позволяли, – и спросил:

— Что ты нашел?

«Ответ на вопрос, который стоило задать себе намного раньше».

— Ничего, – сказал он.

Яспер Верле укусил ноготь.

— Для суда потребуется нечто большее, чем ничего.

— Снаружи на телах никаких повреждений. Только у Конрада ссадина на локте. Я сам ее обрабатывал.

«Когда видел их живыми в последний раз».

— Снаружи? – широко раскрыл рот Лисенок. – Ты сказал «снаружи»?

— В холодное время года утопленники бледнеют, потому что сердце сразу не выдерживает, и вода в легкие попадать не должна. У Конрада и Лотара все наоборот: синяя кожа, полные легкие. Они пытались дышать и глотали воду.

«Мои мальчики боролись за жизнь».

— Так они утонули сами? – запутался Кашпар Корсах.

— Я уверен, что их утопили.

— Как? Ты же сказал, нет никаких следов.