Книга Близнецы. Том 1, страница 86 – Дарья Чернышова

Наследнице должно проявлять стойкость. Нерис перешагнула порог и огляделась.

Неосвещенный зал изнутри казался огромным надутым мешком. Длинная столешница и стоящие – теперь лежащие – вдоль нее скамьи пустотой своей напоминали о том, как много людей сегодня предстояло вместить гостеприимному терему. Мех черной волчьей шкуры, укрывающей спинку высокого трона во главе стола, слипся от крови. Несколько мертвых смуглых – и больше никого.

Нерис почувствовала дурноту. Наследнице должно проявлять клятую стойкость. Ее не вырвало только потому, что она, отвернувшись и сгорбившись, заметила блеснувшую у самого пола сиреневую звездочку.

— Мама, – тихонько позвала Басти, – тебе плохо?

Нерис взяла ее за руку и повела обратно по коридору. Она пропустила комнату царицы. Как Нерис могла пройти мимо? Неужели она больше боялась увидеть родных там, чем в зале? Какая разница?

Какая разница, если они мертвы?

Через высокий порог мостком перекинулось тело застреленного из арбалета ткача. Широкий кровавый след тянулся до самой стены, на которой висела огромная карта. Под ней сидел мертвец. В левой части его груди торчало три сломанных копья.

Нерис посмотрела на карту, потом на труп и снова на карту. «Это Шиира придумала, – решила она, – наверняка». Сердце Трех Путей – перекресток, на котором давным-давно встретились и перебили друг друга три племенных воинства, дав этому непримечательному месту право носить собственное имя – кто-то отметил на схеме крохотным аметистом.

Нерис выдохнула тихое ругательство. Ехать туда около двух недель, если нигде не задерживаться и почти не спать. А с ней маленькая Басти. Дочка стояла, крепко обхватив ее за ногу, и прижалась еще крепче, когда из коридора послышался скрип.

Бежать некуда. Что надоумило Нерис идти внутрь, да еще и тащить за собой ребенка? Рванула бы сразу обратно к отцу. Но теперь времени рассуждать не осталось. Она посадила Басти под стол и прижала палец к губам. Скрип повторился. Нерис подняла меч и решительно вышла из комнаты.

На пороге терема стоял Коотис.

— Я хотел догнать тебя и отдать вот это. – Он звякнул золотой цепочкой. – Но по дороге заметил кровь. Что произошло?

Она опустила оружие, чувствуя, как сводит судорогой задрожавшую руку. Отец сделал осторожный шаг вперед, когда глаза его окончательно привыкли к темноте, а лицо вытянулось от увиденного. Он взглянул на Нерис, и она, сглотнув, сказала:

— Никого. Я никого не нашла. Только это.

Показав ему оставленный кем-то из родных знак, Нерис поставила на ножки перевернутое плетеное кресло и рухнула туда, застонав от приступа боли в прокушенном запястье. Коотис осмотрелся и задумчиво оттянул длинный черный ус. Басти провела пальчиком по мокрому оперению торчащей из тела ткача стрелы. Карта укоризненно моргнула аметистовыми глазками.

— Далеко, – сказал Коотис.

— Точно, – ответила Нерис, опустив налившиеся тяжестью веки.

Она вдруг поняла, что забыла чему-то обрадоваться, но все упускала мысль – чему же?

— Мне понадобится приличная лошадь, – продолжал отец. – Тебя надо подлечить, а Басти укутать потеплее. Другой возможности может не представиться, раз уж все вот так началось.

Нерис открыла глаза.

— Что началось?

— А ты как думаешь? – дрогнувшим голосом спросил Коотис и взял на руки любимую внучку. – Война.