Книга Близнецы. Том 1, страница 67 – Дарья Чернышова

Звук долетел до вершины башни и расшевелил задремавшего стражника. Когда конь Гоздавы ступил на мост через ров, зашевелились и замковые ворота.

Двор заключил их в тесные объятия. Конюхи слетелись к центру, как мухи. Управляющий исполнил поклон и лично принял поводья у гетмана, тут же, впрочем, передав их другому слуге. Модвин прошел вслед за Збинеком в глубину двора, где на торопливо подмигнувшем миру солнце блеснул алый отсвет драгоценного рубина.

Ортрун сделала шаг навстречу и молча протянула Гоздаве руку. Он взял ее ладонь в свою и поднес к губам, а потом, как будто бы уже отпуская, вдруг притянул Ортрун к себе и жадно поцеловал. Она отстранилась, посмотрела на него исподлобья и сказала:

— Ты нарываешься.

— Я соскучился, – улыбнулся Збинек.

Ортрун тяжко вздохнула и задрала голову, позволяя ему еще один короткий поцелуй.

— Я тоже, – сказала она. – Как успехи?

Задавая вопрос, Ортрун кивнула и Модвину, будто обращалась к ним обоим сразу, но отвечал все равно Гоздава:

— Негусто, но остатки сладки. Хоругвь набрали. Поставлю над ними Крынчика.

— А его люди?

— Разведу по Мышецким.

— Не поздно?

— До зимы-то? Притрутся, не переживай.

Ортрун улыбнулась, но тут же снова посерьезнела.

— А моя просьба?

— Все в лучшем виде, – ответил гетман.

— Хорошо. Спасибо, – поблагодарила сестра, мельком глянув на Модвина. – Дивиш распорядится, людей накормят и разместят.

— Выйдешь к ним? Обожаю смотреть, как ты это делаешь.

— Тетрам приболел, – мотнула головой Ортрун.

Збинек нахмурился и вопросительно кивнул.

— Ничего серьезного, но я лучше побуду с ним. Пусть хорунжие объяснят, как у нас здесь устроено.

— Ну, для меня, – попросил Гоздава, все еще не отпуская ее руку.

— Ладно, сейчас приду, – сказала Ортрун и выскользнула из его хватки, чтобы отдать короткое распоряжение подошедшему управляющему.

Гетман через двор сделал знак Бальду, тот свистнул и замахал руками, строя новобранцев в шеренгу. Сестра отряхнула рукав коричневого платья своеобразного кроя – ни мужского, ни женского – и поманила Модвина за собой.

Он устал и хотел бы сейчас оказаться наконец в четырех стенах, но покорно поплелся следом. Возможно, Модвин единственный в этой семье никому не пытался ничего доказать – он и еще, пожалуй, его младшая племянница Грета, которой всего пять лет. Близнецы Томаш и Тетрам не давали прохода друг другу – верно, брали пример с матери и дядьки, – а старшая, Рагна, слишком деловая для восьмилетней девчонки, соперничала с остальными за внимание отца. Странно, что она стрелой не вылетела им навстречу. Единственным возможным тому объяснением могла быть перенесенная на более ранний час тренировка по фехтованию.

Модвин остановился чуть поодаль от сестры и оглянулся на арсенал, рядом с которым обычно проходили занятия. Там никого не было. Еще страннее. Голос Ортрун отвлек его от размышлений.

— Вы знаете, кто я? – спросила она таким наставительным тоном, что даже Модвин задумался, где здесь подвох.

— Госпожа Ортрун Фретка, – негромко ответил новобранец, который на привале проявлял живой интерес к символическому смыслу знамени.

— Верно, – похвалила она без тени улыбки. – А еще я теперь ваша мать и ваш отец. Я для вас земля и солнце. Отныне все хорошее, что будет в вашей жизни, вы получите из моих рук. Всю добычу, которой вы будете лишены за неповиновение или провинности, отниму у вас я. Ваш гетман – моя воля. Ваш хорунжий – мой голос. Щедрость за верность, смерть за предательство. Все просто и ясно. Если поняли, скажите «да».