Книга Близнецы. Том 1, страница 221 – Дарья Чернышова

Но Мескер все заметил.

— Ты не подумай, что я не хотел бы, – мягко произнес он. – Но я же не смогу увидеть ребенка. Какая тогда мне с этого радость?

— Как ты себя любишь, Мескер.

Он пожал плечами.

— Другие-то не стремятся.

Захотелось пнуть его еще сильнее, но Нерис ткнула пальцем в заросли и сказала:

— Собери мне травы.

Мескер бродил долго – зато принес все, что она перечислила, даже с большим запасом: «На всякий случай». Нерис снова раздула костер и чуть-чуть облегчила себе жизнь крепким отваром. Все это, конечно, их опять задержало, но Мескер, понятное дело, был только рад. Можно ли судить его? Нерис не могла. Она слабо улыбалась, слушая очередную историю о странствиях, и уже знала, что будет по ним скучать.

Имбирь весь день порывался пойти в галоп, и приходилось осаживать его, как перед скачками. Конь чуял цель впереди, и Нерис тоже, и Мескер неспроста снова погрузился в задумчивость. Внутри кипело столько чувств разом, что проклятая боль в животе казалась ерундой.

Когда на небе забрезжил кроваво-красный закат, Мескер кивнул в сторону густого леса: «Он принадлежит Тильбе». В груди защемило, как будто Басти звала издалека. Лошадям дали волю. С последними лучами солнца выехали на пригорок, и цветущий горизонт разрезала высокая крона ольхи.

Одинокое дерево росло на кургане, десятки десятков курганов лежали вокруг.

Битва на этом поле давно закончилась, и задолго до нее потушили пожар, но земля здесь как будто пахла огнем и кровью. Глядя вниз с высоты полета ворона, Нерис видела себя и с трудом узнавала. Имбирь смущенно топтался, стреноженный, рядом с рыжей кобылой, подальше от могил. Нерис подумала о том, чтобы взять меч, но Мескер оставил все свое оружие и пошел по темноте к дереву. Пожалуй, хватит и того, что на себе. Зверей вне обряда все равно резать нельзя – Мескер напомнил отдельно, что нужен будет факел. Почесав коню ухо, Нерис позвала ворона, чтобы сел на плечо, и стала осторожно обходить курганы. Среди них – три свежих, еще не поросших зеленой травой: могилы матери и ее сыновей-близнецов. Нерис боялась глядеть на них и всякий раз отводила глаза, но чувствовала этот ужас кончиками волос.

Молодая ольха встретила гостей молчанием – ветер успокоился еще днем. Распускающиеся листья густой кроны замерли, нежно касаясь друг друга, как будто их вдруг застали случайные свидетели. Мескер погладил стройный ствол, разглядывая плетение ветвей над головой. Он стоял прямо на могиле, но иначе к ольхе было не подойти.

Нерис поежилась, отправила ворона в небо и, направившись в сторону леса, бросила через плечо:

— Я наберу веток для костра.

— Постой.

Она обернулась. Мескер спустился с кургана, стянул с лица шарф, посмотрел ей в глаза и сказал:

— Как бы там ни было, я люблю тебя.

Нерис на миг опешила, почувствовала слабость в ногах, а потом шагнула к Мескеру и обняла его так крепко, как могла.

Он прижал ее к себе за талию, коснулся спутанных коротких волос. Сердце у него колотилось как бешеное, и у Нерис тоже.

Наследнице должно… Клятая стойкость!

Пришлось отстраниться первой – Мескер вряд ли смог бы.

Нерис, глядя на его бороду, выдохнула и произнесла:

— Начинай.

Она затылком чувствовала его долгий взгляд, но до самого леса больше не обернулась.

Мескер говорил с ольхой почти всю ночь – монотонным шепотом, от которого клонило в сон. Нерис натаскала веток на десять больших костров и устала так, что в конце концов, скрестив ноги, уселась у низкого заросшего кургана и прислонилась к нему спиной. Помощник-ворон растворился над деревьями, исчез. Кажется, сон ненадолго все-таки победил, потому что веки очень внезапно придавило светом.