Книга Близнецы. Том 1, страница 181 – Дарья Чернышова

— Вижу, добрая, вижу, славная, – не унимался бродяга, – да вижу, сердце у тебя болит. Дай монетку мне, горемыке, а я сердечко успокою враз.

Нерис взяла поводья в одну руку, спрятала другую под плащ и быстро вытащила один серебряник.

— Больше не дам, – предупредила она и бросила монету нищему.

Тот поймал ее на лету. «Снова глупость, – тут же укорила себя Нерис. – Ну что попрошайка может знать о Басти?»

Когда он, растерев плевок по лицу владыки Тильбе, насмотрелся на блеск металла и с хитрой улыбочкой потянул грязные пальцы к ее груди, Нерис так разозлилась на него и себя, что пинок получился сильнее, чем она ожидала. Оборванец завалился на спину и подмел лохмотьями с десяток камней мостовой.

«Ну я же просил!» – загундел в голове голос Мескера.

Но нищий умирать отказался. Он вскочил на ноги резвее иного танцора, забыв о своей травме как о досадном недоразумении, и поспешил скрыться за углом ближайшего здания с разрисованными грязью стенами. Бродяга выкрикнул на прощание что-то очень грубое, но Нерис не разобрала слов.

«Берстонь», – подумала она и вздохнула.

С конюшни донесся громогласный зевок.

Мескер вернулся, к счастью, до того, как низкие сизые тучи разродились дождем. Нерис сдернула капюшон, под которым пряталась от редких прохожих, и спросила:

— Что-нибудь узнал?

Чуть-чуть запыхавшийся Мескер помахал перед ней ладонью – погоди, мол – и от души почесал под шарфом.

— Клятая вонь, – посетовал он и с облегчением выдохнул в повязку. Потом опять помрачнел и сказал: – Ничего толкового. Кто-то что-то слышал про заварушку навроде хевсетской, кто-то что-то знает о глухом брожении на севере. Здесь все наши считают, что это какой-то местечковый бунт.

— А царица? Царевны? О них что-нибудь говорят?

— Я спрашивал. Бесполезно.

Нерис не смогла решить даже, хорошо это или плохо. Она поймала на себе взгляд краснощекой девицы, несущей на каждом плече по свертку дешевой ткани, и без особой причины захотела, чтобы девица споткнулась на ровном месте. Когда та споткнулась, Нерис обняла Имбиря за шею и спрятала лицо в белой гриве.

Им еще ехать и ехать, а силы уже на исходе.

Улицы города в мгновение ока взорвались шумом, и Мескер, перебирая что-то в седельной сумке, объяснил коротко: «Занятия кончились». Нерис впервые увидела людей в одном месте больше, чем на хасбаайской летней ярмарке, и, как назло, именно теперь почувствовала разгорающуюся в затылке боль.

Шишка беспокоила ее все меньше, но время от времени голова ни с того ни с сего тяжелела и в густые остриженные волосы будто впивался когтями назойливый дрозд.

Мескер пробубнил над ухом:

— Переночуем? У Брыля есть свободное местечко в углу.

Нерис сделала глубокий вдох и вытянула руку в сторону конюшни.

— Я не отдам этому…

— А, точно, – перебил Мескер. – Тогда поехали.

Нерис полегчало за пределами города – после дождя, в тишине и лучах закатного солнца, свободно касающихся земли. Они снова увидят леса чуть дальше на западе, а пока горизонт чист и прозрачен – в отличие от путаных, рваных мыслей.

Что творится сейчас на севере Хаггеды? Справится ли Геста, готовы ли братья встать с ней плечом к плечу? Кто восстал против царицы Шакти, призвал ли Фаррас к оружию своих соплеменников? Как уберечь от всего этого трехлетнюю девочку?