Книга Лут, страница 81 – Евгения Ульяничева

— А ты не обманываешь?

— А я похож на лжеца?

— Да, — честно ответил синеглазый.

Крокодил не обиделся, пожал плечами:

— Ну, увы, малыш, именно в этом я не вру.

— Мне надо выбраться с Хома.

Крокодил задумался. Подался ближе к юноше, подцепил когтем прядку белых волос. Оловянный настороженно отодвинулся к стене.

— А вот знаешь что, — сказал медленно, — я могу тебе помочь. Наши желания вполне совпадают, но вопрос — чем ты можешь помочь мне? Сразу скажу, твое уютное юное тело и деньги меня не интересуют. Что у тебя есть, кэрридо?

Лин сглотнул, прикидывая, что может предложить в обмен на помощь.

— Я умею рисовать и сражаться, — протянул неуверенно.

— Что, одномоментно? — фыркнул Нил. — Можешь смело составить конкуренцию цирковым собачкам.

Лин покраснел.

— Нет, я, правда, умею. Я могу защищать тебя.

Крокодил обидно рассмеялся.

— Ты и себя защитить не в состоянии, чико бланко.

Лин оскорбился, вздернул голову.

— Я. Могу. Тебя. Защищать. — Сказал, раскалывая слова и щурясь от гнева. — Я умею сражаться.

Нила, казалось, забавляла его реакция.

— Ну-у-у… — протянул нарочито недоверчиво. — Доводилось людей резать, Лин?

— До смерти не приходилось. Но я выходил против Машины, — нехотя, глухо отозвался Лин.

Крокодил замолчал, с губ его стекла улыбка. Серые глаза похолодели, подернулись ледком. Оловянный исподлобья следил за его лицом, уже жалея о том, что проговорился. Его глупая эмоциональность, всегда подводила.

— Не пиздишь, малолетка?

— Проверь, — коротко посоветовал Лин.

— Проверю, — лед в глазах не таял. — Прямо здесь.

Первый насторожился, готовый биться против любого обращенного в его сторону оружия, но вместо этого Нил шлепнулся обратно на ложе.

— Валяй, маэстро. Срифмуй портретик.

— Мне… Нарисовать тебя?

— Ты видишь здесь кого-то другого, более достойного твоей кисти? — Нил повернулся, демонстрируя гордый профиль.

— Н-нет, но моя одежда…карандаш, блокнот… Все пропало.

— Какая чушь, скажите пожалуйста, — Крокодил, насмешливо фыркнув, притянул к себе растрепанную сумку — лениво и ловко подцепив ее мысом ботинка, откинул клапан, порылся, засунув руку по самый локоть, — вот, пожалуйста. Это тебя устроит?

Лин задохнулся от восхищения.

— О-о-о, да-а-а…

— Я смотрю, тебя легко порадовать, — по-доброму усмехнулся Нил. — Но кончай пускать слюни и покажи мне себя.

Впервые Лин рисовал, потому что его попросили. Раньше портреты он больше воровал украдкой, срисовывал тайком, редко кто позировал ему специально, да и не интересовались его «художествами».

Нил стал первым.

Оловянный волновался, чувствуя, что от его доморощенного мастерства, от того, как он себя зарекомендует, зависит ближайшее расчетное будущее. Крокодил терпеливо выждал, а потом бесцеремонно отнял набросок.

Долго молчал. Лин не выдержал и нервно влез:

— Нил, я еще не закончил, это просто…

— Это просто чудесно, хвостатый. Кто учил тебя?

Первый покраснел — от шеи до ушей.

— Никто. Я сам. Сам себя учил.

— Самоучка, значит, — Крокодил кинул на него острый, по-взрослому заинтересованный взгляд, — поздравляю, ты принят. Теперь моя очередь удивлять.

* * *

Сурдо давался Лину относительно легко. По меньшей мере, он умел объясняться на нем без явных ошибок, погрешность была самой относительной. Акцент можно было списать на удаленность Хома.