Книга Тамам Шуд, страница 130 – Евгения Ульяничева

— Я сам кого хочешь обижу, тебе ли не знать, змейка-медянка.

Медяна вздохнула с облегчением. Расправила плечи, глянула веселее.

Юга ответил улыбкой.

— Ай, но колтуны у тебя на башке — вошки спотыкаются. Давай подрежу-расчешу, все лучше будет. Столько воинов справных, авось, привадишь кого?

— Не надо мне… воина, — фыркнула Медяна, но за расческой полезла. — Есть уже один, тоже певун-говорун. Частушками стреляет, семечками угощает, рукастый. Вот, кактус котусовый Гришку вместе растим, скоро уж пойдет… Может, дурноватый, но парень хороший. И Агону нравится.

* * *

На след Пегого поставили псов Дивия, но большой удачи не случилось. Утек предатель. Один Лут знал, как давно и за сколько он Нуму продался, да как много успел подглядеть.

Выпь на общем собрании был задумчив. Из головы не шел Тамам Шуд. Видел его в тот раз близко, будто совсем подле себя. Как такое могло быть? Через маску притянуло?

Еще бы взглянуть.

Говорил Гаер; после слово взял Волоха. В свою очередь заговорили и Таволга, и всегда сердитая Солтон, и Сом-сибарит. Оба вернулись с прибытком: Солтон принесла бегучий огонек против матицы, а Сом раздобыл резаки от Паволоки.

Русый рассказал имеющееся на Еремии оружие.

— Есть игольницы, что разят без промаха. Иглы их с Хома Осоки, тоньше травного листа, острее рысьего глаза. Кровь нашу они знают, не ужалят. Есть пятнашки — был бы свет, а фонарь далеко бьет, дотянется…

На Волоху поглядывали, сдерживая любопытство. Не до расспросов стало. С Пегим в помощниках, Нум все ходы знал. Следовало менять лагерю устройство, растить рога комолому, а то и на опережение бить.

— Я пойду в Нум переговорщиком, — сказал Выпь.

Прозвучали особо громко в общей тишине, сложившейся после слов Волохи.

— О чем толковать-то? — искренне удивился Сом, задержав в пухлой руке многоглазый перламутровый веер. — Разве ж они разумеют нашу речь, разве мыслят схоже?

Ответил Гаер:

— Раньше нельзя было, твоя правда. Не та стадия развития. Теперь — можно. Уж почитай, третью форму сменили. Визири выходят. Вот с ними можно и беседы беседовать. А пуще — с теми предателями-человеками, что Нуму жопку лижут, за свои боясь…

Задумались.

— Однако, в гости к Нуму идти риск большой, — признал Гаер, раскуривая трубку, — им наших засланцев хлопнуть, что поссать.

— Предложить им разве пленных? — сказал Волоха. — Что в замке томятся.

Сами Хангары пленных не брали. Про то все знали.

— Я пойду, — повторил Выпь, будто не слыша те речи, — один.

Юга сердито шикнул.

— Думаешь, на тебя стрелы не сыщется?

Выпь смотрел в сторону.

— Меня Нум пустит.

Гаер глянул с подозрением, шевельнул рыжими бровями.

— Сговориться думаешь?

— Обговорить, — поправил Выпь спокойно. — Выслушать.

— Что слушать, — закудахтал, засмеялся Сом, — они, Хангары, есть поглотители, вторженцы. Им земля нужна жирная, да моря соленые, да мясо парное. Люди им — корм локуста. Кто с травой подножной, сеном-соломой, говорить будет?

— Я не человек.

Солтон гневливо повела плечами, будто тянула ее кольчуга, свитая из жестких, черных кобыльих волос.

— Нашел чем бахвалиться.

— Не бахвалюсь. Факт утверждаю, — Выпь едва посмотрел на нее.

Говорил он с Гаером. Как ни крути, за рыжим было последнее слово.

Арматор сердито укусил мундштук. Прищурился.

— Ладно. Проверим. Не договоришься, так хоть глазами постреляешь, авось что вызнаешь, как там устроено с изнанки. Утром выйдешь.