Книга Тамам Шуд, страница 126 – Евгения Ульяничева

— Тогда и будем думать, — улыбнулся Волоха.

От тихой улыбки его манкурты отступили.

Подкорье встретило гостей приветливо. Понизу стелился рушником ручей, распадался от стены до стены. Пахло, вопреки чаяниям, хорошо: водной травой, сырой свежестью.

Еремия легко шла вперед. Манкурты бдили, Агон с Русланом и Дятлом тоже торчали у борта. Волоха повернулся к рыжему.

— Я слышал, Лин удрал из Башни.

Гаер протяжно вздохнул.

— Молодой, глупый, — сказал с сердцем, — тоска, видать, заела.

— Едва ли это явилось истинной причиной, — Волоха склонил голову, разглядывая арматора, — Лин тебя любит, рыжая башка, огорчать бы не стал. Ищешь пацана? На след кого поставил?

— Парочку розыскателей, — уклончиво отозвался Гаер, поскреб бритый висок, — да сдается мне, напрасные мечтания. Лин куда быстрее, а когда дает себе труд подумать — и умнее..

— Утроба не приберет?

— Пусть попробует, — глаза у Гаера сверкнули, — наизнанку выверну каждого. Лин мой, я один и спрашивать могу.

Волоха хмыкнул. Гаер был жесток и в ту же пору — сентиментален.

— Лин не птица, чтобы сидеть в клетке. Тебе давно пора было его отпустить.

— Вот только не задвигай мне за педагогику, а?! Иначе я тебе такие флаги на Башне покажу, сам не рад буду. Замастыришь себе дитенка, сам и воспитывай, во что горазд. А я лучше знаю, что для него хорошо, а что — плохо.

Волоха возвел очи горе, но смолчал.

Гаер, выпустив пар, постучал ногтями по перевязи.

— Твою мать, русый, — буркнул, успокаиваясь, — мне одного Эдельвейса хватает с его нравоучениями на тему отцов и детей. Давай пропустим. У нас тут другие пироги.

Волоха поднял ладони, соглашаясь.

Меж тем освещение изменилось. Стены тоннеля сочились розовым светом; как туман, поднялись с воды сумерки.

Волоха велел зажечь глостеры; сверился с планом. Переданный антиком чертеж был стар, но, если ход не изменился, то двигались они в верном направлении.

— Или вентиляция тут приличная, не? Дышится по сю пору легко, а забурились уже прилично.

— Думаю, тоннели вбирают кислород, как кора. Через видоизмененные устьица.

— Интересное образование, капитан, — поддержал Руслан, — я пробу взял, на досуге полюбопытствую.

Волоха рассеянно кивнул, вслушиваясь. Шлепало едва разборчиво, будто похлопывала о камень небольшая волна.

Еремия, что видишь?

Иду по приборам, капитан. Эхо глушит.

Плохо.

Обычно Еремия не нуждалась в опорках вроде встроенной навигационной системы, хватало врожденной.

— Неру говорит, пузан затирал тебе за дев Габа. — Дятел встал рядом. — Что то за причуда?

Ответил Волоха:

— Ходилки, сторожницы здешние. Вообще говоря, они не под заболонь сработаны. Им место — дворцы, дворы богатые. Мы схлестывались как-то…

Волоха помолчал, вспоминая гибких, белых как цветочная пена и легких как пауки дев. Сработанные из молока, с черными запертыми глазами, девы Габа не чувствовали боль, не понимали усталости и признавали одного хозяина.

Кто-то из Мастеров по неосторожности закрыл их на складе тоннеля, а девы ушли по воде и сделали ходы опасными.

В чем-то схожи они были с манкуртами, вот только манкурты все же оставались живыми людьми. Девы же изначально ими не были.

— Ступают неслышно, нападают дружно. Крови в себе не имеют, остановить их трудно. Голову с плеч.

— Это можно, — хмыкнул Гаер, давая знак своим быть внимательнее.