Книга Тамам Шуд, страница 108 – Евгения Ульяничева

— Увы. Не стану лукавить, мне хотелось бы предстать перед вами знатоком, но это не так. Я увлечена червятником и узким ареалом культурных растений. Не все дикие мне известны. А вы? Не желаете блеснуть особыми знаниями?

— Разве что как ваш потенциальный работник, — Михаил жестом попросил дозволения снять с треножника факел.

Госпожа милостиво кивнула.

Охрана подтянулась ближе.

Плотников, откашлявшись, подступил к кряжистому, раскидистому кусту, упрямо карабкающемуся вверх к пирамиде. Видно было, что его пытались стричь, но скоро бросили эту затею.

— Вот, позвольте обратить ваше внимание. Это хаура, одно из старейших декоративных растений. Привередлива к климату, поэтому широкого распространения не получила. Видите, ее плоды похожи на маленькие тыковки? Считаются стимулятором.

— Как кстати! — воскликнула Госпожа. — Некоторые мои работники, определенно, нуждаются в этом.

Нил слушал, пребывая в легком замешательстве. Внезапная готовность Михаила к сотрудничеству его удивляла: на перебежчика Михаил не походил. На всякий случай Нил утроил бдительность.

— Есть интересный момент. — Продолжал Михаил. — Вблизи открытого пламени коробочка начинает испускать тонкий аромат. Его еще называют «тыквенной ванилью». Вы слышали, возможно.

— Что-то припоминаю, — кивнула Госпожа приподнимая в раздумье брови.

— Разрешите?

— Прошу вас.

Михаил боком оттеснил Нила, осторожно поднес огонь к маленькой тыквочке.

Та не сразу, но занялась, а потом, вдруг — вспыхнула легко, точно бумажная. И взорвалась.

Нил заметил это краем глаза, уже падая в желоб от мощного пинка под спину. Михаил рухнул сверху, а огонь по цепочке бежал вверх и вниз, охватывая плоды на кустах, и те взрывались, как маленькие гранаты. Семена в липком соке летели во все стороны, люди с криками хватались за лица, спасая глаза.

Нил этого уже не видел. Он с воплем скользил по желобу вниз, набирая скорость, и твердо помня одно — там, внизу, обрыв с сенотом и кем-то легендарно-хищным.

Туда он и влетел.

Озеро оказалось глубоким и теплым. Нил дернулся, всплывая, приложился обо что-то каблуком, оттолкнулся и оказался на поверхности. Рядом целеустремленно, как настоящий медведь, выгребал Михаил.

— Что за хрень, Иванов?!

Он не рассчитывал на ответ, но Михаил сподобился, пояснил между гребками и фырканьем:

— Пороховое дерево, слышал? Его действительно… использовали. В качестве оружия. Если… если зрелые плоды поджечь, они взрываются, разбрасывая семена, а те… фух, весьма токсичны.

— Смертельно? — Нил выплюнул теплую воду, прислушиваясь к воплям и хаотичной пальбе.

— Зависит от… от дозировки. Если успеть промыть водой и обработать ожоги, обойдется.

— Где-то здесь должно быть чудовище…

— Если ты про то, что плавает сзади тебя, можешь не волноваться.

Нил обернулся так быстро, насколько позволяла мокрая одежда. Бревно в наростах и костяной чешуе плавало кверху брюхом.

— Чинга ту мадре!

— Видимо, ты зашиб это, когда приземлялся ему на голову.

Михаил вылез на берег, отряхнулся, подал руку Нилу.

Крокодил с надеждой задрал голову.

— Они про нас забыли?

— Скорее, им есть чем заняться. Судя по хаосу и стрельбе, все думают что на них напали конкуренты.

Перебежками, Михаил с Нилом добрались до леса. Нил поежился.

— Признаться, амиго, идея лезть в ночной лес меня не прельщает.