Онлайн книга «Сирингарий»
|
— Не ведаю, — шепотом созналась Красноперка. — Я тут мало еще гуляла, одна, слышь-ко, побаиваюсь…Чуешь ли, какая тишина? Ровно в Пустынь, али перед рассветом. Прошли еще, свернули: показала ему купчиха нору, в рост человеку, просторную да привольную. Сумарок оглядел ее. — Дивное дело, не казалось мне, что так глубоко под землю мы сошли… — Я в прошлые разы тоже гадала, как такое может быть. А еще, знаешь, ровно времечко иначе тут бежит. Гуляла, по разумению, мало час, выбралась — а там Слуда мечется. Потерял меня, а день уже и к ночи… — Сторож у тебя парень хороший. А вроде раньше ты мужской пол к себе не приближала. — Слуда-от? — Красноперка легким голосом молвила, а скулы тронуло румянцем.— Верно, человек добрый, надежный. Я его на реке встретила, последышек с каравана. Побились, а этот выплыл, на Лбе и засел. С той поры у него в ноге хворь, а сам парень верный, почтительный, разумный. Промолчал Сумарок, улыбнулся только. Рассказала Красноперка, как мыслит вино держать, еще одну горенку показала. У Сумарока же, чем дальше шли, тем больше спина зудела. Попомнил он Трехглазку, попомнил Горницу да плетку-говорушку. Прижал затылок ладонью, вздохнул глубоко, языком тронул десны: вроде как кровью сочились, и в голове гудело. Красноперка тоже беспокойно озиралась: в испарине лицо стало, а губы полные иссохли, побелели. Переглянулись да обратно повернули. Только поднялись в лабаз, как схлынуло наваждение. — Никак не свыкнусь, — с досадой на себя проговорила Красноперка, вытираясь поданным Слудой платком. — Вот что, Сумарок, давай завтра с тобой увидимся? Видал небось качели-карусели? У них в полден повстречаемся? — Добро. — А теперь, спорь не спорь, со мной поедешь, мне как раз к ярмарке розмысленной. Чую, и тебе туда же. Так и вернулся Сумарок на ярмарку, важно, в возочке прикатил барином. Чуть распрощались с купчихой, как Амуланга подлетела, накинулась: — Ты куда запропал? — Знакомую повстречал, — отмолвил Сумарок. Амуланга проводила взглядом возок. Подняла бровь, не смолчала. — Быстро ты… знакомыми обзаводишься. Сумарок только вздохнул. — Пойдем-ка. Обещали ведь представление вечером учинить? “Мари-Яна-красавица да Горь-кровавица”, слышала? Амуланга глаза возвела. — Мало тебе, что ли, в жизни каждодневной представлений да удивлений? Все неймется, ровно ребятенку малому. Нешто дитем не нагляделся, не натешился? Усмехнулся Сумарок, руками развел: — Не довелось, по правде сказать. Твоя правда, верно: потому и тянет, что не наигрался досыти. Ежели у тебя иные задумки, так ступай, воли с тебя не снимаю. Амуланга засопела, поглядела искоса, нос почесала. — Коза с тобой, Сумарок. Айда в ристалище твое. Ты ж наши с Кулебякой болтанья терпел, так теперь мой черед компанию составлять. Так и пошли, под ручку. Амуланга без стыда лучшие места заняла, еще и орехов прихватила каленых. Сначала фыркала, затем, мало-помалу, втянулась, увлеклась не на шутку. Историю играли любовную, да с кудесами, да с приключениями всякими. Затаили дыхание зрители, глазами следили за героями… Сумарок слышал, что без Перги представление не обошлось, будто сочинил он забаву эту нарочно, чтобы потом добрым людям ее на ярмарках потешники ставили. На славу удалось зрелище! И музыканты старались, и плясуны, и со светом да тенями играли, и помост убирали под каждый случай отдельно: то сад с деревами, и птахи в купах живыми голосами кричат; то у ручья герои речь ведут, и шумит-звенит та река, и ветер гудит-гуляет, листами перебирает; то в горенке девичьей, и постель там богато убранная, и свечки трещат, и шепот прерывистый, жаркий, любовный… |