Книга Карлов, страница 91 – Степан Мазур

Рассмеявшись, академик откинул сиденье и вновь закинул ноги на панель.

— Баланс спроса и предложения, выходит? А вам не кажется, что всё это искусственные критерии, на которые так же легко повлиять, как на флюгер? Ведь всё, что нужно сытым людям — это идеи. Но если вмешивается голод, то становится не до идей, согласен. А если холод, то идея только одна — уцелеть. Она становится самоцелью, — тут учёный поднял палец. — Однако, человеку без идей всё равно за кого голосовать и во что верить. Он становится пустым, и эту пустоту может занять такая тьма, что зверям и не снилось. Остановят ли их слова? Не думаю. Будут иметь значения лишь конкретные действия лидеров. Сила на силу. Власть. Авторитет. Сегодня он просит есть у магазина, а завтра ведёт за собой людей и выживает в охотничьем зимовье, спасая других. Пинок обстоятельств, Карлов. Просто пинок!

— Пока не увижу подтверждения ваших социальных экспериментов, это просто мысли вслух.

Замолчали.

Челноки, Галанино, Казачинское, Шапкино… Безликие села. А когда достигли Новокаргино, счётчик Гейгера встревожился. Но не северо-восточный ветер был тому причиной, а близость реки. Дорога вплотную примкнула к Енисею и, похоже, слова о мёртвой реке не были лишены смысла.

Переключили воздухозаборник на внутренний и включили кондиционер. В сухих зимних костюмах сидеть в салоне было довольно комфортно. Только зудела кожа после комариных укусов. В автомобиле давно не докучали комары, но эпидермис словно помнил их прикосновения. Даже в ушах стоял комариный гул. Если раньше кровососов отпугивал дым в лесу или сильный ветер, то теперь при послаблении того и другого, в малонаселенных местах и на просторах реки, им было раздольно.

Я хотел спросить о судьбе москитов у академика, но не решался. Вроде и так ясно, что с первым снегом пропадут. А переживут ли зиму? Кто знает? Змеи могут не есть годами, к примеру, не теряя ни грамма веса. И не выходить из анабиоза те же года. Гады ползучие выживут, а с ними и другие существа.

Природа умнее нас, природа приспособится.

Я всё больше посматривал на радиометр.

— Не переживайте, Карлов, — заметил это учёный. — Ниже по течению в Енисей впадут чистые потоки вод Ангары и радиационный фон понизится. Видели когда-нибудь «свадьбу» двух рек?

— Нет, что это?

— Это когда разный цвет вод из-за разных температур и состава воды, резко выделяется на фоне друг друга. А, по сути, водные потоки долго не смешиваются и идут параллельно друг другу, пока не обретают общие характеристики.

— Но нам все равно плыть по этой воде. Вам не боязно?

— Совсем недолго, — объяснил учёный. — Если всё будем делать быстро в городе, то вскоре покинем эти места.

Вскоре после посёлка появился мост на правый берег Енисея. И академик, словно увидав родные места, с вдохновением продолжил:

— В месте слияния двух великих сибирских рек стоит посёлок Стрелка. Это крупная перевалочная пристань, но транспорта там не найти. В основном там стоят баржи и прогулочные теплоходы, на которых никакого топлива не напасёшься. Рыбачить среди топляка без пользы, так что рыбацких лодок там мало. Поэтому мы едем дальше до Лесосибирска, где уже расположены пристани. Шура поедет через этот мост к Рыбному по дороге вплоть до отрезка, где дорога в последний раз коснётся реки. Там и увидимся.