Книга Карлов, страница 80 – Степан Мазур

Вернувшийся Невельской предпочёл отмолчаться. Предмет их разговора остался для меня тайной. Но уже через час наш внедорожник покидал Никольское с новым тележкой-прицепом «дача», который зацепили за фаркоп. И внутри него была пара заряженных боевых экзоскелетов «ратник-12» с полным обмундированием и съёмными аккумуляторами, а также ящик антирадина, пару ящиков с консервами, ящик с боеприпасами и целая бочка с дизтопливом.

Что ещё нам перепало от военных я разглядеть не успел, потому как саму загруженную доверху тележку укутали брезентом.

— Что вы ему сказали, Игорь Данилович?

— Ничего особого.

— В этом мире по-прежнему много секретов?

Он приподнял бровь:

— А вы знаете что-нибудь о «белом драконе»?

— Нет.

— Тогда спите спокойно… Для вас ничего нового.

За Никольским нас встретил пожарный танк. Усатый друг расположился на полянке, устроив пикник… или поминки.

Всё зависело от нас.

— А, всё-таки связи сыграли роль. Значит, не зря я заправился до полного. Запас хода на 250 километров есть, — сказал он и закашлялся.

Хрипло так, с надрывом. Я решил было, что он простудился, уснув в лесу этой ночью, но от кашля слетел шлемофон и я увидал клочья волос. Они полетели, подхваченные ветром. Лёгкие, как пух. Часть головы уже была лысой, часть волос ещё держалось. Но не походило на то, что это продлится долго.

«Облучился?» — хотел сказать вслух, но язык словно присох к небу.

Он молча натянул обратно шлемофон и предложил нам по полному гранённому стакану. Откуда он взял эту посуду в кабине на троих никто даже не спрашивал. Возможно, этот комплект остался ещё от завода-изготовителя. Полная комплектация, включая бардачок. Прозвучало бы как шутка, но не в такой обстановке.

— Как звать-то тебя, мил человек? — спросил Невельской, даже не подумав отказаться от предложения.

— Шура, — отозвался пожарник, и оба посмотрели на меня с немым вопросом «третьим будешь»?

Я покачал головой:

— Нас накормили. Я лучше… трезвым поведу. И так голова кругом. Роботы, конец света, осознание собственной беспомощности и беспросветной тупости.

— Тупости? — хохотнул Шура. — Наплюй и выпей. Все мы занимались по большей части какой-то херней для вида. Так жизнь и пролетела. Мало вина и женщин, много условностей. А что в сумме? Вспомнить нечего.

— Давай я лучше антирадин принесу. Нам дали. Его, наверное, с алкоголем нельзя. — я вопросительно уставился на Невельского.

— Поздно. Сутки прошли, — констатировал академик и приподнял стакан. — Твоё здоровье.

Испугался, что стаканы не встретятся. Это же самая древняя традиция!

Но оба без дальнейших споров соприкоснулись краями и осушили посуду, закусили со скатерти на полянке. Невельской тут же продолжил диалог:

— Кстати, по части Ангары. Шура, есть предложение. По моим расчетам, нам понадобится твоё дизтопливо.

— Зачем? — глухо спросил он.

— Как зачем? На обмен, — сказал я. — Еда, топливо и алкоголь у тебя, конечно, есть. Но нет оружия и обмундирования на зиму. Как насчёт «ратника-12» с экзоскелетом? Автомата и аккумулятора? Сможешь заряжать от генератора в своём танке. И патронов подкинем. Охотиться по лесу будешь. Тем можно долго жить. В ратнике даже часы со встроенными датчиками температуры есть!

Ощущение, что язык живет своей жизнью, воспроизводит глупые лишние слова, совсем не задумываясь об их смысле. Я словно наблюдал со стороны за собственными словами. И было стыдно за эти пустые предложения. Можно что угодно обещать человеку, когда он обречен.