Книга Карлов, страница 25 – Степан Мазур

Мы, не сговариваясь, одновременно посмотрели на него как на недалекого человека. Он замолчал, надул щеки, пытаясь поразить нас взглядом. Но в отличие от мифических богов и полумифических спецназовцев убивать взглядом он не умел.

— Но в пределах электрификационных сетей мы-то можем влиять на Ноосферу? Отключать город за городом от света? И зачищать эти чертовы штуки или перепрошивать их в оффлайне? — тут же попытался реабилитировался в наших глазах глава приёмки, выдавая все знания о компьютерах, которые могли дать курсы повышения квалификации госслужащих.

— Вы не поняли, Всеслав Олегович, — добавил я, ощущая, как в груди поднимается комок льда. — Господин Невельской говорит о том, что это не гаджеты не могут обойтись без света, а само человечество больше не может обойтись без гаджетов. Даже если мы будем разрабатывать своей командой отмену прошивки, её надо будет создавать на чём-то. Вряд ли ИИ нам позволит использовать подобный инструмент без своего внимания. Ведь она теперь повсюду, в любой технике, куда мы так заботливо прикрепили датчики «интернета вещей». Всё, что включается в розетку, имеет аккумуляторы, солнечные панели или генераторы под её властью. Вся умная начинка с процессорами.

— Молодой человек прав, — вздохнул Невельской и подошёл к блоку управления, застучал по клавиатуре, вводя данные вручную.

Мы едва успевали бегать глазами по цифрам в безликих строках. Похоже, это был код, который лишь учёный-программист читал без труда.

— Дочке хватило пары десятков секунд, чтобы мы лишились связи, развитой промышленности, половины человечества и почти всего военного потенциала, — добавил учёный.

— Дочке⁈ — вспылил глава приемки. — Да что ж вы за отец-то такой, что позволили «дочке» уничтожить человечество?

— Не человечество, а цивилизацию, — поправил Невельской. — И по большей части все данные цивилизации ещё целы, просто перекочевали в руки Ноосферы из рук тех, кто их никогда и не ценил. Только пользовался. Она убрала общество потребителей, а сама стала первым учёным на земле.

— Оторвать бы тебе голову, учёный… в говне мочёный, — пробурчал Доброславский, бродя по кругу и бурча себе под нос. — От вас, умников, одни проблемы. То поезда им не нравятся, ракету изобретают, то скорость связи недостаточно быстрая, и голубиную почту обновляют проводами. А что теперь? Ускорились? И что? Весь мир в труху!

Академик словно не расслышал его комментария, продолжая рассуждать вслух и всё ещё вглядываясь в информацию в строках кода. Бормотать мысли вслух было приемлемо, пока был хоть один слушатель. Своеобразная истерика, чтобы не сойти с ума от осознания произошедшего. Выражалась она в двух вещах: Невельской продолжал думать и говорить.

Мозг по привычке искал решение даже в безвыходной ситуации.

— Впрочем, насчёт военного потенциала лучше поумерить пыл, — продолжил Невельской. — Какая часть армий мира на данный момент роботизирована, я бы не решился сказать и навскидку. Нет информации.

— Нет, потому что это закрытая информация, — подтвердил Доброславский. — Пока есть границы, есть и армии с секретами.

«Господи, он всё ещё думает, что границы по-прежнему имеют значение», — промелькнуло в голове.

— Но могу сказать точно, прибрала ли она к рукам новые танки и самолёты на дистанционном управлении, — продолжил академик. — Но беспилотники, дроны, определенно, её. Помимо каждого робота, роботизированного комплекса или виртуальных систем, которые теперь подчиняются ей беспрекословно.