Книга Карлов, страница 171 – Степан Мазур

Основной оплот северокитайской силы был свергнут за несколько минут. Бронированный танковый кулак, расквартированный в Сковородино, вскоре вернул Свободный и за несколько дней мы расчистили все занятые противником территории, продолжая проливать кровь людей.

Едва мы выгнали китайцев обратно за замерзшую реку, как… отпрянули!

Новый роботизированный кулак Нои размазал танки вдоль Амура широкой волной китайских роботов. Эти Скаи были менее проворными и хуже вооружены, но это не помешало им перебить последнюю профессиональную армию и устремиться за беглецами в глубь территорий.

В тот роковой день мы и прозвали их — «искателями».

Теперь они гонялись за уцелевшими людьми, добивая всех, до кого хватало дотянуться заряду китайских батарей.

После разгрома я отступил на восток с дюжиной уцелевших солдат в армейском грузовике. Мы до хрипотцы спорили в кузове на тему того, был ли у нас шанс уцелеть на Амуре, если бы генерал объединился с китайцами?

Ответа не было… Как не было больше ракет, танков, РЭБов и многих людей.

Зато был голод, холод, информационная глухота, пристальное внимание Нои и ощущение отчаянья.

Разбитые, подгоняемые остатками роботов, мы добрались до Биробиджана и застряли в этом маленьком городе. Генерал Мороз обозначил свое присутствие падением температуры до минус шестидесяти градусов по Цельсию, лишив нас всякого маневра.

С ужасом глядя на термометры, выжившие ожидали прихода ещё большей Зимы.

В Биробиджане сложилось три основные силы, которые влияли на всё. И множество мелких групп, которые ничего не решали, но при случае могли умертвить так же, как и весь остальной безрадостный мир.

Часть из представителей органов правопорядка примкнула к сбежавшим с зон заключенным, договорившись о мирном сосуществовании. Они быстро всем скопом превратились в бандитов, живущих за счёт уцелевших жителей. Особая речь, свои порядки, каста, но одним выражением — тот же беспредел.

Едва призванные солдаты-срочники смешались с барыгами-торговцами. Те брали плату с простых людей даже за место у костра и ночевку на шконке в относительной безопасности.

Выжившие ненавидели оба класса, но боялись. Потому мирились с их существованием, как и холодом за окном. Соседей не выбирают. Всё одно — военные, служивые, «погоны» или те, кто под погонами ходит. Главное — сила.

Кто не соглашался на подобное соседство с волками в людском обличье — уходили в карстовые пещеры вблизи поселков Облучье, Теплоозерска и Лондако. К «пещерникам».

В глубинах тех пещер температура опускалась немногим ниже нуля градусов по Цельсию. Почти курорт по сравнению с поверхностью. В таких новоявленных общинах было легче перезимовать.

Редкие гости из тех мест говорили, что там царствовали демократические порядки, принципы коллективизма и по возможности даже проявлялся гуманизм. Но как долго он продлится, я не загадывал.

Умирали дети, умирали взрослые. Болезни и голод косили приспособленных лишь для цивилизации людей. Те, кто крепче цеплялся за жизнь, выживали. Перепись среди них не проводили. Сколько всего людей по округе не мог бы сказать никто.

Я отлично помнил уроки академика и не спешил кучковаться с толпой людей в замкнутых пространствах. Соседство с сыростью ничем для лёгких хорошим не заканчивалось в мире без лекарств.