Книга Карлов, страница 148 – Степан Мазур

Подхватив ещё ветку, я подошёл к очередному кусту, подпалил. Дальше огонь делал работу охранника за меня, распугав волков. Стая отпрянула от нас, потеряв лишь одного. Его быстро застывший труп опалило огнём, а вскоре засыпало снегом.

Лес горел неохотно. Приходилось бродить по округе, подпаливать снова, разгоняя полосу света. Замерев, прислушивался к каждому шороху. Но лишь ветер и треск пламени. А над головой всё те же далекие, более никогда не доступные, звёзды.

Невельской вывалился из нарт, перевернув их.

— Вы в порядке?

— В полном, — ответил он хрипло.

Раздевшись догола, он долго возился у костра, переодеваясь в новое белье. Окровавленные, обоссаные кальсоны сгорели в костре следом. Не то, чтобы их нельзя было постирать. Возможно, в них осталась сама боль, к которой он больше не хотел возвращаться.

Академик переоделся и долго перекатывал в ладони камешек чуть меньше ядрышка перчинки. На отстреленные гильзы и опаленный в округе лес, он словно не обращал внимания. Прошлое его мало интересовало. Только Цель. А она была впереди.

— Что ж, Карлов. Вы сильнее, чем кажетесь. Признаюсь, считал вас размазней. Убогим приспособленцем. Ан нет — ошибался.

Я смолчал.

Он облизнул палец и, свершившись с солнцем, с воодушевлением продолжил:

— Похоже, нам придется продолжить путешествие… Собирайтесь, ветер северный.

— Вы… точно не хотите передохнуть?

— А что, если сместится ударение на последнем слове?

Академик хорохорился, но все семьдесят километров до самого подъезда к Улан-Удэ отлеживался в нартах обессиленный как новорожденный щенок. Уставший старик бурчал на весь прочий неправильный мир о забытой богом стране. Об отсутствии этого бога. И тут же о том, что без бога всё вокруг здесь просто не могло существовать. Куда только делся тот молодой мужчина, вещающий с трибуны о светлом техно-будущем?

Улан-Уде встретил нас брошенными на въезде автомобилями. О лавировании между ними речи не шло. Вы сложили парашют и потянули нарты за верёвки, на весь переход через город сами став беговыми собаками.

— Вы можете идти?

Я понимал, что сиди академик в нартах, один не смог бы толкать весь груз вместе с ним. Но как можно заставлять идти едва живого человека?

— Я в порядке… Ваш морс сотворил чудеса.

Наверное, в переводе с высоконаучного это означало «спасибо».

Как бурлаки на Волге, мы толкали за собой свою «баржу», только не вдоль реки по песку, а среди сугробов, заметающих остовы перебитых роботов, дронов и брошенной техники.

Улан-Уде ближе к центру оказался многолюдным, словно праздновали день города. Люди толпились на улицах на широких улицах и площадях, слушали выступающих участников мероприятий с возвышений и искусственных баррикад.

Я присмотрелся. У огромной головы Ленина выступали люди в ухоженных полушубках и шапках на меху. Они яростно поливали грязью оппонентов и зазывали прочих слушателей общими словами о сплочении, единстве и нерушимой вере. Тут же били несогласным и друг другу морды, обнимали в поддержке новых и старых союзников и снова валили друг друга в снег.

И всё на фоне небольшого кордона то ли личной охраны, то ли военных, то ли бывших полицейских. Суровые люди в камуфляжи походили скорее на охранников из магазинов. Вероятно, теперь элита могла себе позволить только их.