Книга Регенерация, страница 42 – Степан Мазур

Офтальмолога интересовал не столько сам имплантат, сколько его верное соединение с нервными окончаниями в недрах черепа.

Увеличительные стёкла держала рука робота, выдавая на смену необходимый диапазон. Работа с лазером прошла успешно. Но ещё до этого пришлось сшивать нервные окончания, соединяя нейроны с проводами фактически на нано-уровне. Благо руки хирурга-робота позволяли и не такое, а опыт подобной операции юноша получил на подготовительных курсах.

Без потерь все же не обошлось. Юный офтальмолог дико сожалел, что подруге пришлось отрезать веко. На нём были просто шикарные ресницы. Зиновий готов был любоваться ими и дальше, но смысла закрывать искусственный глаз у девушки больше не было.

Плотное соединение не позволяло глазу двигаться вообще. Он закупоривал выход из черепа намертво, позволяя плавать на глубине до 50 метров. А больше никто и не проверял.

Вращались сами датчики внутри искусственного глаза, меняя необходимый спектр зрения и «вращая зрачок». А вот натереть кожу века о стеклопластиковую поверхность можно было легко, так как без слезоотделения там легко собиралась пыль снаружи. Протирать имплантат было необходимо вручную, просто умываясь. По этой же причине имплантат и стоял плотно — чтобы пыль и грязь не попадала за него.

Герметичность прежде всего.

Искусственный глаз так же работал на самообеспечении, питаясь теплом человеческого тела, как Саламандра и кибер-ноги. Выходило, что пока человек жил, аккумуляторы не требовались. Что при небольшой емкости глаза играло обладателю только на руку. Все место было отведено под датчики, возможности которых превосходили снайперские прицелы на порядок.

— Лен, просыпайся. Всё получилось. — сказал Зёма, отключив подачу «летаргического сна» незадолго до своего вопроса.

Провёл подруге рукой по щеке. Она потянулась, просыпаясь. Сладко зевнула, обнажая ряд новеньких и обновленных зубов.

— У тебя такие нежные пальцы.

— Ммм… думаю, парни не любят, когда им такое говорят, — улыбнулся доктор. — Мы же все суровые, брутальные.

— Не знаю, что говорят. У меня никогда не было парня. Что плохого в том, чтобы быть нежными с любимыми и беспощадными с врагами?

— Просто поверь мне, — улыбнулся хирург. — Мы же…как броня. Пуленепробиваемые снаружи, и мягкие, удобные внутри. Должны быть, по крайней мере.

Ленка улыбнулась. Насмотрелась она на эту брутальность выше крыши: мужики ревели на ее глазах не хуже женщин, когда медик штопал рвану рану. А когда из нее пули с осколками вытаскивали, терпела. Не пикнула. Впрочем, в последние дни она тоже расслабилась. Постоянная боль подъедала силы. Хотелось скулить как побитой собаке и подставить лицо под теплую, нежную ладонь.

Живой глаз подруги распахнулся. Искусственный активировался и с едва различимым звуком принялся вращать датчиками. Скорость работы постоянно увеличивалась. Сенсорная панель сбоку от Зёмы отобразила участившийся пульс пациентки. Девушка занервничала. Запаниковал сам мозг, который принялся получать информацию, к которой не привык.

— Тише, тише, Лен. Теперь ты можешь видеть мир в пяти спектрах. Тебе доступно «ночное зрение», ты можешь видеть тепло, можешь сканировать объекты с помощью рентгена, можешь даже смотреть на солнце, не щурясь. А орлиному взгляду твоего дальновизора позавидует любая птица. Вблизи же можешь рассмотреть предметы как под микроскопом. К этому надо привыкнуть. Есть даже монохромное зрение, если наскучит яркий свет. Можешь посчитать все градации серого. Полезная штука в сумерках. Общий же цветовой спектр остался тем же самым. Ты по-прежнему можешь различить миллионы оттенков и сказать, чем пурпурный отличается от алого. В этом отношении техника не смогла превзойти глаз человека. Видят датчики те же миллионы оттенков, но не больше.