Книга S-T-I-K-S. Маугли, страница 107 – Владимир Сухинин

— Вот, готово. Я наложила пластырь-стяжку. Лежи на животе и не шевелись. Я не знаю, как поведет себя эта стяжка, впервые использую.

Валерьянка отошла, и Саныч услышал стук топора, затем шорох.

— Готово. Твой рюкзак придется выбросить, он весь изрезан осколками. Я не смотрела, что там осталось целым. Потом за ним вернусь и проверю. Как тебя переместить на волокуши?

— Привяжи к веткам плащ-палатку, – дал инструкцию Саныч. – Как там мой лук?

— Нет его… и стрелы переломаны.

— Жаль…

— Себя пожалей, экстремал. Как ты переберешься на волокуши? Я тебя не перетащу…

— Рядом их положи, слева от меня, я переползу, – сообщил Саныч. И когда волокуши были положены рядом, переполз на них. – Поехали, – произнес он.

Валерия тащила его по неровностям дороги, не разбирая пути и не щадя живота Саныча, но Саныч стойко терпел этот переезд. С двумя перерывами на отдых она дотянула его до открытых нараспашку ворот лесного хозяйства и пошла осмотреться.

— Там никого, но…

— Что но? – спросил через силу Саныч.

— Потом расскажу.

Она подхватила волокуши и потащила их дальше. Вскоре Валерьянка подтянула его к первому сараю, открыла широкие двери и затащила Саныча внутрь. Оставив его у стены, устало села рядом. Она громко и тяжело дышала.

— Почему ты такой тяжелый, Маугли? Словно слон. А не выглядишь тяжелым…

— Кости…

— Что кости?

— Кости уплотнились, стали крепче и тяжелее. Мышечная масса выросла.

— Мне показалось, ты весишь больше центнера, – проворчала она и достала живчик. – Как тебя напоить? Ты лежишь на животе.

— Сто восемьдесят…

— Что сто восемьдесят? – удивленно переспросила Валерьянка.

— Я вешу сто восемьдесят килограмм. Взвешивался недавно.

— Ого!..

— Через трубочку.

— Какую трубочку? – возмутилась Валерьянка. – Ты о чем?

— Я на животе. Перевернуться не могу. Пока, – пояснил Саныч. – В моем рюкзаке моток тонкой трубки от капельницы.

— А брал зачем? – удивилась она.

— Так, на всякий случай. Я через нее пить буду.

— Ну, лежи, я за твоим рюкзаком схожу, – с явной неохотой поднимаясь с пола, ответила Валерьянка и ушла.

Саныч стал медитировать. Пока его тащили по неровной дороге, он этого сделать не мог. Сейчас, в состоянии покоя, он постарался уйти вовнутрь себя и направить энергию на лечение ран.

«Как неосмотрительно, – пожурил он сам себя. – Не спешить надо было… или наоборот?..» Мысли постепенно ушли. Освобожденное от суеты сознание потянулось к теплому шару энергии внутри него. В районе живота огонь разгорался и, послушный его воле, стал перетекать на ягодицы и ноги. Они начали гореть, а боль – гаснуть. Когда вернулась Валерьянка, он уже мог лежать на боку и смотрел на стену.

— Смешно, – бросив изрезанный осколками рюкзак, произнесла Валерьянка, хотя в ее голосе слышалась одна усталость.

— Что смешного? – спросил Саныч.

— Ты лежишь задницей к выходу и сверкаешь ягодицами.

— Как ягодицами? – воскликнул Саныч и зашарил рукой по заду. – Точно, голые ягодицы, а почему?

— По кочану. Я вырезала ножницами зад шорт и трусов. Не снимать же тебе трусы и шорты, да еще в лесу. Что люди подумают?

Саныч помолчал, но все же не выдержал и спросил:

— Какие люди? Ты видела людей?

— Нет, не видела, но мало ли…

Она села и стала расстегивать рюкзак. Просто вывалила содержимое на пол перед собой и включила налобный светодиодный фонарь. В сарае царил полумрак, и тусклый свет проникал через замызганные узкие оконца вверху у потолка.